Круговорот благих намерений

Высокие елки напоминали ему о детском доме и вызывали страх.

– Не думаю, что они захотят с тобой знакомиться, – ухмыльнулся Петр. – Ты для них обслуживающий персонал, не больше.

– Ты же знаешь, что нет ближе человека, чем сиделка, она знает о своем подопечном все, а если работа затягивается, то вообще становится родным человеком. Было много случаев, когда мужчины женились на своих сиделках, поэтому я бы не зарекалась. – Было видно, что Ветта шутит, и именно этим она нравилась Петру. За три года болезни он успел сменить уже три десятка сиделок, и только толстушка Ветта продержалась почти год.

– Ты слишком стара для меня, – решил съязвить Петр. – Мне только шестьдесят исполнится, а ты уже шестьдесят пять отметила.

– Ну разве пять лет разницы – это проблема? – отмахнулась она, выбирая из коробки, какую бы еще игрушку повесить на елку. – Да и выгляжу я неплохо, вон, смотри – ни одной морщины! – Она выпятила свое круглое лицо, словно бы предлагая удостовериться в данном факте.

– Морщин у тебя нет, потому что ты толстая, – грубовато ответил ей Петр, но Ветта и не подумала обижаться.

– Не толстая, а аппетитная. У нас в Якутии, откуда я родом, есть такая пословица: «Даже травы и деревья бывают разной вышины».

– И в чем мудрость? – продолжал шутить Петр. Ему первый раз за много лет было хорошо.

– А в том, что в природе не бывает ничего одинакового, прелесть мира в его разнообразии. Человек тоже творение природы, но мы почему-то пытаемся подогнать себя под какие-то стандарты.

А ведь каждый из нас – чудо, каждый уникален и неповторим. Ты только представь, если бы мы все ходили бы по планете одинаковые! – Маленькая кругленькая якутка очень заразительно засмеялась, Петр не удержался и тоже улыбнулся. – Я вот, например, такая и родилась, – похлопала она себя по бокам.

– Мне жаль твою мать, – хмыкнул Петр.

– Не стоит, она была больше меня раза в два, – парировала Ветта.

Ему казалось, что эту шестидесятипятилетнюю женщину ему послал сам Бог.

Когда три года назад Петр Петрович Проханов пережил второй инсульт и слег, ему стало казаться, что мир стал черно-белым. Все эти сиделки, которых постоянно находил ему секретарь, были или сухарями, бездушно исполняющими свои обязанности, или жалостливыми святошами, которые усугубляли своим отношением и без того прискорбное положение. Они все были из крутых агентств, с кучей рекомендаций.