После бури

Если ты считаешь, что это перебор, спроси Рамону – правда ли хоккей настолько важен, и она ответит: «А что в этой жизни вообще важно?» Ей не так часто дают слово на поминках, увы, но в том, что она говорит, есть доля правды.

Ходит у нас байка про туриста из большого города, который как-то летом был здесь проездом и припарковался возле «Шкуры». Увидев в окне телевизор, он поспешил внутрь с вопросом: «Можно у вас посмотреть футбол?» Тем временем на экране транслировалась потрескивающая запись хоккейного матча лохматых времен, в баре сидела небольшая компания дедушек, которые явно смотрели его не впервые и наперебой предсказывали, что сейчас будет.

Рамона вытаращилась на туриста из-за стойки: «Футбол? Какой еще футбол?» Тот воскликнул со смесью удивления и восторга: «В смысле какой? Сейчас финал чемпионата мира!» Рамона пожала плечами: «У нас в городе существует только хоккей. Заказывать будешь? Здесь тебе не общественный транспорт, чтобы стоять даром с дурацким видом».

Это всего лишь байка – может, выдумка, а может, и правда. «Шкура» – место, которое так или иначе многое говорит о Бьорнстаде и его обитателях, об их месте в мире и представлении о нем. Расположена «Шкура» на равном расстоянии от фабрики и ледового дворца, и большинство ее посетителей проводит жизнь между этими тремя точками. А то, что «Шкура» была здесь еще до того, как образовался город, что его стали строить вокруг этого кабака, как вокруг колодца, так это старая байка, которую со временем стали считать правдой.

Два года назад здание бара сгорело почти дотла, и теперь, после того как его восстановили, местные шутят, что после пожара пахнет там лучше, чем прежде.

Стены бара увешаны фотографиями хоккеистов. Бывали сезоны, когда одни из них, такие как Беньи и Видар, проводили больше времени в «Шкуре», чем в ледовом дворце, и этим все сказано. Другие, такие как Амат, вообще ни разу здесь не бывали, и это тоже говорит само за себя.

В сердце Рамоны всегда было место для тех, кто добился успеха, но для тех, у кого дела ни к черту, в ее сердце места было гораздо больше.

«Шкура» располагалась на цокольном этаже, сквозь ее маленькие окна виднелось только небо. Зато если, распахнув дверь, встать на крыльце, где обычно курила Рамона в дрянную погоду, когда на улице даже не прикуришь, оттуда откроется вся дорога до входа в ледовый дворец, украшенного флагштоками.