Улица Светлячков

– Ого. Вот бы мне мама разрешала все это есть.

Она тут же пожалела, что вообще раскрыла рот. Прозвучало это ужасно тупо и по-детски. Чтобы не стоять столбом, разглядывая каменное лицо Талли, она опустила запеканку на кухонную столешницу.

– Осторожно, горячая еще, – предупредила она и тут же поняла, что опять сморозила глупость – и так ясно, что горячая, не зря же она заявилась в рукавицах с кита размером.

Талли наблюдала за ней, прислонившись спиной к розовой стене и раскуривая сигарету.

Кейт с опаской покосилась на дверь в гостиную:

– А ее не волнует, что ты куришь?

– Ее вообще ничего не волнует, слишком сильно болеет.

– А-а.

– Хочешь затянуться?

– М-м… нет, спасибо.

– Ну да. Я так и думала.

Со стены на них смотрели часы в виде кота. Кот водил из стороны в сторону глазами, помахивал хвостом, отмеряя секунды.

– Ну, тебе, наверное, пора домой, ужинать, – сказала Талли.

– Да, – согласилась Кейт, чувствуя себя еще большим задротом, чем прежде, – точно.

Талли снова провела ее через гостиную; ее мать теперь лежала на диване, раскинув в стороны руки.

– Пока, соседская девочка, которая старается быть гостеприимной.

Талли рывком распахнула дверь. Обнажился мутный багровый прямоугольник закатных сумерек, который казался слишком ярким, каким-то ненастоящим.

– Спасибо за еду, – сказала она. – Я готовить не умею, а Дымка вон сама уже готовенькая, если ты понимаешь, о чем я.

– Дымка?

– Моя мать. Теперь она так себя называет.

– А-а.

– Вообще было бы круто уметь готовить.

Талли посмотрела прямо на Кейт.

Скажи, что можешь научить.

Рискни.

Но она не решилась. Слишком уж большого унижения это могло стоить.

– Ну… пока.

– Увидимся.

Кейт шагнула мимо нее и слилась с сумерками.

Уже на полпути к дороге Талли окликнула ее:

– Эй, погоди!

Кейт медленно обернулась.

– Тебя как зовут-то?

Вспышка надежды.

– Кейт. Кейт Маларки.

– А-а, Маларки-Чмоларки? – рассмеялась Талли.

Кейт эта дурацкая школьная дразнилка смешной не казалась. Она снова отвернулась.

– Прости, я не хотела, – сказала Талли, но смеяться не перестала.

– Ну да, как же.

– Ладно, хочешь, обижайся на всякую хрень, дело твое.

Кейт молча пошла прочь.

Глава четвертая

Талли смотрела ей вслед.

– Зря я это сказала, – произнесла она вслух, и под бескрайним небом собственный голос показался ей совсем тоненьким, незначительным.