Улица Светлячков

Кейт тряпичной куклой мотнулась вперед и ударилась лбом о приборную панель, прежде чем ее отшвырнуло назад. Она открыла глаза, ошалело глядя по сторонам, пытаясь сфокусироваться.

А Талли тем временем уже опускала стекло с водительской стороны.

В темноте перед окном стоял их старый знакомый, полицейский Дэн, тот самый, что три года назад увез Талли из Снохомиша.

– Чувствовал я, что от вас, девчонки с улицы Светлячков, будет один геморрой.

– Твою мать, – сказала Талли.

– Первоклассные манеры, Таллула.

А теперь, пожалуйста, выйди из машины. – Он наклонился, посмотрел на Кейт: – И ты тоже, Кейт Маларки. Вечеринка окончена.

В полиции их первым делом рассадили по разным помещениям.

– Пришлем кого-нибудь с тобой потолковать, – пообещал Дэн, провожая Талли в комнату в дальнем конце коридора.

Одинокая лампочка, свисавшая с потолка, освещала стального цвета стол и два убогих стула. Стены были болотно-зеленые, вместо нормального пола – голый шершавый цемент.

В воздухе стояла какая-то смутная, унылая вонь, смесь мочи, пота и сто лет назад пролитого кофе.

Стена по левую руку от нее была целиком зеркальная.

Любому, кто видел хоть одну серию «Старски и Хатча»[53 - «Старски и Хатч» (1975–1979) – американский детективный сериал о двух полицейских-напарниках.], сразу поймет, что это непрозрачное окно.

Может, по ту сторону окна уже стоит соцработница, разочарованно качает головой, сокрушается: «Теперь та замечательная семья ее не примет»; а может, там адвокат, которому, скорее всего, и сказать нечего.

А может, там мистер и миссис Маларки.

Представив себе это, Талли тихонько пискнула от ужаса. Ну как можно быть такой идиоткой? Маларки ее любили, а она взяла и собственными руками уничтожила эту любовь, и ради чего? Просто потому, что так невероятно расстроилась, когда мать ее в очередной раз бросила? Можно было уже привыкнуть. Словно когда-то бывало иначе.

– Я больше не облажаюсь, – сказала она, глядя в зеркало. – Если мне дадут еще один шанс, я буду паинькой.

Она ждала, что кто-то, может даже полицейский с наручниками, тут же ворвется в комнату, но минуты все так же текли мимо, не нарушая затхлой тишины. Она подвинула черный пластиковый стул в дальний угол и уселась на него.

Надо было головой думать.

Она закрыла глаза, снова и снова повторяя про себя эту фразу.