Городок, что зовется Гармони

– Что тут у вас? – спросил он убийственно бодрым тоном, который усвоил с тех пор, как пропала Роза. Клара боялась смотреть и на него, и на маму. В глазах у папы не было слез, он словно нацепил веселую маску, но сидела та криво.

Папа не выносил споров. Если кто-то спорил, он непременно старался вмешаться и всех помирить. Он тут же встревал (Розино словечко). «Ну-ну, – говорил он, двигая руками, словно гладил кого-то, – не кипятитесь, попробуем пойти друг другу навстречу». Или: «Давайте договоримся.

Разберемся для начала, кто чего хочет». Розу и маму это выводило из себя (по словам Розы, общего между нею и мамой лишь то, что папа их одинаково бесит). Встревал он и в школе, говорила Роза, и многим хотелось его за это прибить. Но, по мнению Клары, мирить спорщиков он был мастер. Все можно уладить, считал папа, главное – найти решение, и он всегда находил.

Ссорились у них в семье обычно – точнее, всегда – только двое, Роза и мама. Клара ненавидела споры точно так же, как папа, да и не с кем было ей спорить – по крайней мере, до сегодняшнего дня.

Роза ее никогда не обижала, а маму Клара всегда слушалась, потому что боялась расстроить. Так что в этот день она впервые испытала на себе папино миротворчество. И была ему за это благодарна.

В отличие от мамы.

– Уходи отсюда! – прикрикнула та на него. – Хоть раз в жизни не встревай!

Но папа все-таки встрял, иначе он не мог. И все в итоге уладил, хоть и не сразу. Он предложил уговор: пусть Клара ходит в школу и спать ложится в обычное время, а есть она будет у окна в гостиной или где захочет.

– Как она будет есть? – Мама почти сорвалась на крик. – Здесь даже стол не поместится.

– Будем ставить тарелку на подоконник, – сказал папа мягко.

– Упадет! Взгляни, какой у нас подоконник, совсем узкий. А тарелки слишком большие, вся еда будет на полу. Хочешь, чтобы Клара ела с пола? Зачем глупости предлагать?

– Еду будем приносить в маленькой мисочке, – ответил папа еще спокойней.

 – Давай хотя бы попробуем, Ди, посмотрим, что из этого выйдет.

– Может, хватит меня поучать? Я твоя жена, а не ребенок. И прошу, перестань делать вид… – Мама осеклась на полуслове и вышла из комнаты.

И все-таки ужин Кларе с тех пор подавали в миске, и она все время – не считая ночи, школы и кормления Моисея – простаивала у окна, ждала Розу.

У Клары была своя спальня, но она там не спала, только хранила одежду.