Семь сестер. Потерянная сестра

Хотя она старалась изобразить это как утомительное и скучное занятие, мать слушала ее с интересом, а Ханна прицепилась к сэндвичам и к шахматам.

– Пусть папа оправдывает твою работу шпионажем, я не понимаю, что ты можешь разузнать в спальне у инвалида! – фыркала она.

Нуале уже хотелось заполучить хоть какие-то сведения, которые она могла бы сообщить в оправдание своей службы в Большом Доме, хотя родители говорили, что в этом нет надобности, а шиллинги из ее жалованья помогали снабжать Третью бригаду Корка едой и новой одеждой.

По сути дела, Ханна была права: хотя Нуала видела и докладывала о многочисленных черных автомобилях, прибывавших в усадьбу под конвоем эссекских патрулей, она не могла опознать людей внутри. Она видела только их котелки или фуражки.

– Высматривай майора Персиваля, – сказал отец. – Это трофей, который мы хотим добыть. Он возглавляет разведку Эссекского полка и отвечает за множество пыток, которым подвергались наши парни. У него есть привычка кататься по утрам в автомобиле с открытым верхом и стрелять из пистолета в фермеров на полях просто ради забавы.

Мы знаем, что это он отвечал за операцию по захвату Тома и Пата.

Через сеть женщин-волонтеров подробности о пытках просочились в Западный Корк. Чарли Харли, назначенный командиром бригады после пленения Тома, пришел на кухню Кросс-Фарм, чтобы рассказать подробности мужчинам семьи.

Изгнанные из комнаты, Эйлин, Ханна и Нуала сменяли друг друга на лестнице, пока Чарли описывал жуткие побои, которые пришлось вытерпеть Тому и Пату.

Женщины плакали, когда Чарли рассказал о том, что Тому один за другим выдрали ногти на руках и выбили зубы, а Пата так сильно избили ружейными прикладами по голове, что он фактически потерял рассудок. Пат по-прежнему находился в госпитале, а Тома приговорили к двум годам тюрьмы и отправили в Пентонвилльскую тюрьму в Лондоне.

Той ночью Финн тоже находился в доме под предлогом обсуждения свадебных планов, но эта их встреча была безрадостной, и Финн прижимал Нуалу к себе, пока она плакала.

– Я знаю, за что мы сражаемся, Финн, и никто больше меня не верит в наше дело, но… иногда мне хочется, чтобы я вернулась в прошлое и чтобы все было как прежде.

– Понимаю, милая, но разве это не укрепляет нашу решимость никогда не сдаваться? Мы находимся на поле боя и не можем опустить руки. Это битва не на жизнь, а на смерть.

– Пожалуйста, не говори так! – взмолилась Нуала. – Мы поженимся в конце следующей недели, и я не хочу преждевременно овдоветь.