Новогодние рассказы

Лидия лишь смотрела в туманное небо, а в ее глазах стояли слезы.

2

Друг профессора Данко, терапевт Борис Кратков, вторым после Марго увидел это сюрреалистичное зрелище.

– Виктор, бедный Виктор… – без конца повторял он, глядя на то, как некогда пышущее здоровьем тело профессора растекалось по стулу. Его голова, словно небрежно надломанная еловая ветка, свисала с шеи. Очки с круглой оправой болтались на кончике горбатого носа. А изо рта стекала желтоватая пена.

За спиной Бориса, в проходе, столпились другие гости.

Они не решались войти в зал. Лишь домработница профессора сидела на полу, обхватив ноги, и рыдала, не отрывая взгляда от бездыханного тела. Жена терапевта Краткова, София, грызла ногти, отполированные свежим маникюром, и что-то бормотала себе под нос. Друг детства Виктора, Федор, прислонившись к входной двери, молча издалека наблюдал за своим уже безмолвным другом.

Истеричный порыв домработницы прервал еще один товарищ профессора Данко, полицейский в отставке, Леонид Борт.

Он окинул мимолетным, но оценивающим взглядом тех, кто стоял в коридоре, и зашел в гостиную. Леонид взял со стола салфетку, приложил ее к сонной артерии Виктора и, потупив взгляд, молча кивнул.

– Марго, дорогая, успокойтесь, – экс-полицейский присел на корточки возле домработницы и положил свою раскрасневшуюся от мороза ладонь ей на спину. – Я вызову сейчас следственную группу, а вы должны прийти в себя, чтобы внятно рассказать, как обнаружили Виктора.

Рыдание Марго стало еще громче.

Леонид Борт вновь подошел вплотную к столу и начал сверлить взглядом тело Виктора. Костлявые профессорские пальцы обрамляли кольца. На указательном пальце левой руки красовалась печатка из белого золота, в центре которой были выгравированы буквы DV. А на среднем пальце правой руки плотно сидело толстое обручальное кольцо из серебра. После смерти жены Виктор часто прикасался к нему, когда нервничал. Простенькое серебряное ювелирное изделие никак не вписывалось в пафосный образ Виктора, который он списал с Саймона Акермана, английского модельера.

Того британца, что в 50-е годы 20 века одевал в свои элегантные классические костюмы весь Старый Свет. Но лишь это кольцо всё еще физически связывало профессора с усопшей женой, которую он любил больше себя и науки.

Брюки Виктора пропитались мочой. Елочно-мандариновый аромат теперь перебивал резкий аммиачный душок. Под правой рукой профессора, на полу, валялся шприц. Под левой – пустая ампула.