Семь сестер. Сестра ветра

Внезапно в моей памяти всплыли строки из папиного письма, и так же внезапно пришло решение. Забираю флейту с собой. Тео ведь сказал, что хотел бы послушать, как я играю на флейте. Немного попрактикуюсь, а потом, вполне возможно, и сыграю ему. Я спустилась вниз, чтобы найти Ма и попрощаться с ней.

Она крепко обняла меня и прижала к себе, потом расцеловала в обе щеки.

– Береги себя, милая, и, пожалуйста, при первой же возможности навещай. Не забывай, ладно?

– Не забуду, обещаю, Ма, – заверила я Марину. А потом мы с Майей направились к пристани.

– Удачи тебе на предстоящих соревнованиях, – сказала она, вручая мне конверт с переведенным изречением. Интересно, что там отец подобрал для меня?

Мы обнялись в последний раз, и я торопливо вскарабкалась на борт катера, где меня уже поджидали Сиси и Стар. Мы еще раз помахали на прощание Майе, и Кристиан включил двигатель. Оттолкнувшись от причала, катер стремительно понесся вперед по озеру, а я вдруг вспомнила, как Па Солт часто повторял мне, что никогда нельзя оглядываться назад.

Однако в глубине души я знала, что стану оглядываться в то время, которое прожила в Атлантисе, снова и снова. Вспоминать все то, что было и чего уже больше нет. Я переместилась от девочек в носовую часть катера, продолжая сжимать в руке конверт, который мне отдала Майя. Почему-то мне показалось, что правильнее всего прочитать папино напутствие прямо сейчас, пока я все еще нахожусь на водах Женевского озера. Сколько счастливых дней и часов провели мы вместе с ним, бороздя эти воды под парусом. Я вскрыла конверт и достала оттуда листок бумаги.

«Именно в минуты слабости ты обретешь свои главные силы».

Атлантис уже скрылся из виду, и дом нельзя было разглядеть за густыми деревьями, окружившими его со всех сторон. Я еще раз перечитала папину сентенцию и мысленно взмолилась, обращаясь к нему:

«Папа! Дай мне силы и мужество все перенести и жить дальше».

7

Тео прислал эсэмэску, что будет встречать меня в афинском аэропорту. Едва я вышла вместе со всеми остальными пассажирами в зал ожидания, как он бросился навстречу, обнял, с тревогой заглядывая мне в глаза.

– Дорогая моя! Я весь извелся за эти дни, переживал за тебя. Ну как ты? Бедняжка! Пережить такое сильное потрясение… Мне даже кажется, что ты похудела, – добавил он, пройдясь рукой по моим ребрам. Потом подхватил мой рюкзак, и мы вышли на улицу. Ночные Афины тонули в кромешной тьме, но по-прежнему было душно и жарко.

Мы уселись в такси.