Семь сестер. Сестра ветра

Тео же, как правило, устраивался на ночлег на скамье, установленной на гичке.

Я терпеливо выжидала до тех пор, пока все ребята не отметятся в тесной подсобке, оборудованной под туалет и душевую одновременно. И вот, когда все затихало, я крадучись в полной темноте поднималась наверх, где меня уже ждала теплая рука Тео, мгновенно притягивающая к себе. После чего мы минут пять нервно обжимались, словно перепуганные подростки, боящиеся быть застигнутыми врасплох своими родителями. По окончании, так сказать, сеанса связи я, чтобы обеспечить себе стопроцентное алиби, шла на гичку, открывала там портативный холодильник, извлекала из него бутылку с водой, а затем возвращалась к себе в каюту, нарочито громко хлопая дверью.

Мы с Тео были абсолютно уверены в том, что наш план хитроумен настолько, что никто из ребят ни за что не догадается о нашем романе. Вот и в эту последнюю ночь перед финишем Тео прижал меня к себе и стал целовать с такой горячностью, что у меня даже голова немного закружилась.

– Надеюсь, после того, как завершится регата, ты готова провести со мной в постели целые сутки, чтобы я смог утолить тот голод, который терзает меня последние несколько дней? – страстно простонал он.

– Слушаюсь, мой капитан. Все, что прикажешь. Но подумай сам. Разве это справедливо – приказывать членам своей команды отправляться спать чуть не засветло, а самому в это время предаваться любовным утехам? Вы, мой капитан, нарушаете собственные приказы, – прошептала я ему на ухо, убирая его руку, которой он жадно шарил по моей левой груди.

– Ты, как всегда, права, моя Джульетта. А потому прочь с моих глаз, и поскорее. Иначе я, снедаемый похотью, за себя не ручаюсь.

Я издала короткий смешок, поцеловала Тео еще раз и высвободилась из его объятий.

– Люблю тебя, душа моя. Сладких тебе снов, любимая.

– И я тебя люблю, – прошептала я в ответ.

* * *

Драконовские дисциплинарные меры, которые взял на вооружение Тео, принесли свои плоды. Конечно, вырвать победу у греков, которые на всех этапах гонок шли с нами, что говорится, ноздря в ноздрю, было ой как непросто.

Но, как шутливо заметил Тео, когда в субботу мы первыми пересекли финишную черту в бухте Вульягмени, опередив греческий экипаж по крайней мере минут на пять, с ними сыграла злую шутку их любимая водка «узо». На торжественной церемонии закрытия ребята под вспышки многочисленных фотокамер водрузили наш победный лавровый венок мне на голову, облив всех остальных шампанским.