Сентябрь

Ворот не было, просто прогалина в стене. «Лендровер» въехал в этот проем и сотню ярдов или около того проехал по гудронированной дороге, окаймленной зелеными полосами аккуратно подстриженного газона и буковой изгородью. В конце дороги открывался довольно просторный двор, на одной стороне которого стоял небольшой белый дом, а на другой – гараж на две машины. Двери гаража были раскрыты, там виднелась машина Ви, и немного в стороне – газонокосилка, тачка и прочий садовый инвентарь. За гаражом зеленела лужайка, где были натянуты веревки для сушки белья.

Сегодня на них колыхалось под ветерком белье – утром Ви успела постирать. У входа в дом стояли две деревянные кадки с розовыми гортензиями, вдоль стен пышно разрослась лаванда.

Арчи подкатил к дому и выключил мотор, однако Вайолет не собиралась вылезать – она еще не договорила.

– Не верю, что потеря матери и есть причина неуверенности Алексы в себе. И не то, что Эдмунд женился во второй раз и у Алексы появилась мачеха. Вирджиния – само внимание и забота, она неизменно ласкова с Алексой, а рождение Генри не вызвало у девочки ничего, кроме радости.

Не было ни малейшего намека на ревность.

Упоминание имени Генри снова всколыхнуло в Вайолет беспокойство.

– Вот и Генри мне жаль. Боюсь, Эдмунд намерен настоять на своем и отправить мальчика в Темплхолл, но он еще не готов к жизни в интернате. Да и Вирджиния – что будет с ней, если Генри уедет. Он – вся ее жизнь, и, если его оторвут от нее против ее воли, боюсь, она уйдет от Эдмунда.

Он почти совсем не бывает дома. Целые недели проводит в Эдинбурге или где-то на другой стороне земного шара. Вряд ли это способствует семейному счастью.

– Но ведь Вирджиния знала, что так будет, когда выходила за Эдмунда. И зря вы беспокоитесь, Ви. Темплхолл – хорошая школа, и директор, Колин Хендерсон, очень приятный и добрый человек. Я вполне доверяю этой школе. И Хэмишу там нравится, он себя прекрасно чувствует.

– Хэмиш совсем другой, он уже в восемь лет мог сам о себе позаботиться.

– Это верно, – не без гордости согласился Арчи. – Он умеет за себя постоять.

Вайолет пришла в голову еще одна страшная мысль.

– А они там не бьют маленьких мальчиков?

– Боже упаси! Самое тяжелое наказание – это когда сажают на деревянный стул в холле. Почему-то самые непокорные сорванцы начинают страшиться гнева Божьего.

– Рада слышать. Это чудовищно, когда маленьких детей бьют. И глупо. Дети начинают ненавидеть и бояться тех, кто их бьет.