Сентябрь

Она по-прежнему чувствовала себя пятнадцатилетней девочкой, и ей по-прежнему хотелось, чтобы все были ею довольны. От одной только мысли о том, как семья отнесется к ее сообщению, Алекса приходила в ужас. Она представила себе, как расстроится отец, как неприятно удивится Ви, как озаботится Вирджиния. И как они начнут ее расспрашивать: «Кто он? Где ты его встретила? Вы живете вместе? На Овингтон-стрит? Но почему ты сразу не сказала? Чем он занимается? Как его зовут?»

А Эди! «Леди Черитон перевернется в гробу».

Нет, они все поймут, конечно.

Они отнюдь не ханжи и не такие уж пуритане. И они искренне любят ее, но она просто не хотела их огорчать.

Алекса отпила немного чая.

– Но ты ведь уже не маленькая девочка, – сказал Ноэль.

– Ну да, я совершеннолетняя, но только еще не совсем взрослая. Хотелось бы мне окончательно повзрослеть.

– Ты стыдишься нашего греховного сожительства?

– Я ничего не стыжусь. Дело в моей семье. Я не хочу их огорчать.

– Милая моя, но они куда больше огорчатся, если узнают об этом от кого-то постороннего.

– Как они могут узнать? – спросила она.

– Это Лондон. Все судачат обо всех и вся. Удивительно, что твоему отцу еще до сих пор никто ничего не сообщил. Послушай моего совета и будь храброй девочкой. – Он отдал ей кружку и чмокнул в щеку, потом спустил ноги по другую сторону кровати, встал, накинул на себя халат. – К тому же напиши миссис Стиффден – или как ее там? – что ты с удовольствием приедешь на бал и привезешь с собой прекрасного принца.

Алекса невольно улыбнулась:

– Ты и правда поедешь?

– Скорее всего, нет.

Боюсь, народные танцы не моя стихия.

С этими словами он скрылся в ванной, и Алекса услышала шум душа.

Что они, собственно, обсуждают? Алекса снова взяла приглашение и, нахмурившись, перечитала его. «Лучше бы мне его вовсе не получать, – подумала она. – Теперь вот буду мучиться, решать: ехать – не ехать?»

3

Понедельник, 22 августа

Август в этом году выдался небывало жаркий, остров окутала пелена зноя.

Жара начиналась с утра, а к полудню столбик термометра доползал до такой высоты, что здравомыслящие люди предпочитали до вечера не выходить из дома и лежали в постели, почти бездыханные, или спали на затененных террасах. Спал и старый город меж холмов – окна домов закрыты ставнями, улицы пусты, магазинчики не работают.

Но внизу, в порту, картина была другая. Слишком много понаехало курортников, слишком много тратилось денег, чтобы следовать старинному обычаю.