Вальс под дождём

Она всё-таки успела налить супа!

– Нюра! Анна Филипповна! – несколько раз я зачем-то позвала её по имени.

– Знаешь её? – спросил меня мужчина с носилками. – Мать? – Я открыла рот ответить, но из горла вылетали только короткие всхлипы, похожие на вздохи утопающего. Мужчина с носилками взмахнул рукой: – Понятно. Видать, в первый раз под бомбёжкой.

– Нет! – сумела выдавить я.

И тут меня осенило: Витька! С матерью был Витька! Где он?

Со всех сторон до меня доносились стоны.

Поодаль от буфета резал воздух высокий надрывный вопль:

– Маша! Маша!

Я набрала в грудь воздуха, но вместо крика из груди вылетел цыплячий писк:

– Витя! Витя Моторин, ты где?

Я ужасно боялась мертвецов, но всё равно везде искала Витьку, пока люди из отряда самообороны подбирали раненых и уносили убитых. Больше не бомбили. Видимо, случайно прорвавшийся лётчик сбросил бомбу на первую попавшуюся цель. По путям медленно двигался товарняк.

Стояли составы с беженцами, стрелочница на обочине сигналила машинисту флажком. Движение на железнодорожных путях не подразумевало, что совсем рядом разом оборвутся десятки жизней.

Трупы складывали за зданием вокзала. Я медленно прошла вдоль длинного ряда людей, которые ещё полчаса назад были живыми. У каждого детского тельца моё сердце тревожно ёкало: не Витька ли? Нет, не он. Снова не он.

Пожилая женщина с растрёпанными седыми волосами едва не насильно усадила меня на скамейку и сунула в руки алюминиевую кружку с водой.

– На, попей, а я пока осмотрю твою ногу. Ты ранена?

Я прихватила зубами край кружки, внезапно поняв, что очень хочу пить.

– Не знаю, наверное, нет.

Холодная вода вернула мне способность разговаривать связно.

Женщина наклонилась надо мной и пощупала коленку.

– Ты хромаешь.

Я отдала ей кружку:

– Да? А я не заметила. Я ищу мальчика, Витьку. Ему шесть лет.

Женщина с натугой выпрямилась:

– Я не видела мальчика среди раненых. Я врач.

– Вера Петровна! – позвали её издалека.

Женщина оглянулась:

– Сейчас иду. Мальчик – твой братишка?

У меня не повернулся язык назвать Витьку посторонним, потому что с той секунды, как я увидела мёртвую Моторину, он стал моим. Я обтёрла об юбку окровавленные ладони и утвердительно кивнула:

– Не братишка, но всё равно теперь он мой.