Вальс под дождём

 – Витюшка, откуда ты здесь? Где мама?

– Нюра погибла! – закричала я и побежала рядом с двигающимся составом, стараясь не отстать от женщины. – Возьмите Витю!

– Погибла? Нюра? – Женщина наклонилась, протянула руки, а Витюшка вскарабкался к ней со сноровкой цирковой обезьянки.

Поезд увеличил скорость, и мне стало трудно поспевать за ним, но я не отставала.

– Здесь, в поезде, должна быть моя мама, Антонина Евграфова. В каком она вагоне? – Я схватилась за поручень и поставила ногу на ступеньку вагона.

– Так ты Ульяна? – охнула женщина.

 – А я думала – паренёк!

Она прижала к себе Витюшку и как-то скукожилась, некрасиво кривя дрожащие губы.

– Мама! Где моя мама? – настойчиво повторяла я.

Женщина взглянула на меня отчаянно блеснувшими в полутьме глазами и сдавленно произнесла немыслимое:

– Уля, мамы больше нет. В заводоуправление попала бомба.

Я почувствовала внезапную пустоту, как будто бомба вытеснила все мои мысли и чувства.

– Бомба…

Отпустив поручень, я спрыгнула на насыпь, кубарем покатившись вниз.

– Уля! Куда же ты, Уля?! – отчаянно кричала она мне вслед. – Уля, догоняй! Давай руку! Я тебя удержу!

* * *

Раскинув руки по сторонам, я лежала под железнодорожной насыпью на куче песка и смотрела, как в небе клубятся сизые дождевые тучи. Осенний ветер безжалостно трепал верхушки деревьев, обрывая с черемухи пожелтевшие листья.

«Черёмуха первой цветёт и первой облетает», – объясняла мне мама, когда я была маленькой. Там, в моём детстве, мама носила светлое платье с коротким рукавом и укладывала волосы в красивый валик на затылке.

В её устах моё имя – Ульяна – переливалось красками, словно цветная галька в прозрачной воде. Я любила смотреть на маму, когда она шила или вязала. Тогда её лицо становилось задумчивым и спокойным, как у очень счастливой женщины, которая знает, что рядом любимый ребёнок, на керосинке булькает кастрюлька с супом, и муж, придя с работы, весело скажет: «Ну, девчонки, подставляйте ладошки, я вам конфет принёс!»

И всю эту счастливую жизнь сломали проклятые фашисты!

Вокруг никого не было, и я не стесняясь завыла в голос:

– Ой, мама, мамочка! Мамочка моя дорогая! Я хочу к тебе! Мама!

Проходившие мимо составы вбирали мой крик в общий шум железной дороги.

Напротив насыпи остановился санитарный поезд с красными крестами на вагонах. Глядя в окна, я видела на верхних полках людей с забинтованными головами в кровавых пятнах. Мелькали белые халаты, у окна курил человек с костылём.