Дом, где тебя ждут

«Резонно», – подумала Таня, глядя, как мадам Тюран вынула из несессера тюбик помады и одним движением накрасила губы карминовым цветом. Следом за помадой из сумочки на свет появились бусы, которые Таня назвала для себя «Бежин луг» – зеленое стекло вперемежку с каплями прозрачного бисера.

Надо признать, что гардероб мадам был подобран с отменным вкусом. Перехватив Танин взгляд, мадам Тюран медленно провела пальцем по ожерелью:

– Может быть, в будущем и вы позволите себе купить нечто подобное. Как знать…

Дверь в купе приоткрылась:

– Паспортный контроль.

Два пограничника вошли в купе, перегородив собой выход. Один рыжеволосый, с веселым веснушчатым лицом, другой – гибкий и стройный, с огненно-черными глазами.

– Паспорта, пожалуйста.

Они говорили на плохом, но вполне понятном английском.

– Вы можете говорить по-русски, – сказала Таня, – я переведу.

Принимая паспорт из рук месье Тюрана, рыжий бросил на нее косой взгляд.

– Мы не нуждаемся в переводчике, – отрезал черноглазый, – ждите своей очереди.

Сделав отметку в паспорте мадам, он повернулся к Тане:

– Ваши документы.

– Вот, пожалуйста.

Держа раскрытый паспорт на ладони, пограничник пальцем перелистал несколько страниц:

– Татьяна Горностаева, французская подданная, – его лицо стало враждебным. Он закрыл паспорт и сунул его себе в нагрудный карман. – Предъявите ваши вещи.

Таня встала:

– Я еду в другом купе. Пройдемте. Вы не найдете у меня ничего интересного.

Зря она стала вступать в пререкания с пограничником, потому что вещи в чемодане он перерывал с особым рвением.

Наверное, если бы мог, то с удовольствием потоптал бы их сапогами. Судя по брезгливому виду, маленький флакончик духов в форме сердца вызвал у него отвращение своей буржуазностью. Досмотр остановился, дойдя до стопки трусиков и шелкового бюстгальтера с кружевной полосой. Под ними, перевязанные бечевкой, лежали письма для Юры. Их было ровно семь, потому что раз в год Таня писала Юре поздравление на день Ангела.

– Что в конвертах?

– Письма, – сказала Таня и злорадно добавила: – Любовные.

Пограничник оскорбленно задышал и протянул паспорт:

– Можете следовать дальше, гражданка Франции.

Хлестко и жестко в коридоре прозвучали его слова, сказанные напарнику:

– Ненавижу белогвардейских недобитков. Руки чешутся отправить их на стройки социализма.

– Да ладно тебе, Черемисин, – раздался в ответ голос с примирительной интонацией.