Дом, где тебя ждут

Фелицата Андреевна аккуратно выловила ее из цветочного озерца и поставила на подоконник.

Снова война. Четвертая война в ее не такой уж длинной жизни. Будет ли этому конец? Когда люди опомнятся?

На площади Фий-дю-Кальвер стоял шарманщик и крутил ручку пестрого ящика. Над открытым пространством улиц дробно рассыпались звуки «Прелестной Катерины» – Scharmante Katharine, давшей название инструменту.

Достав из кошелька несколько су, Фелицата Андреевна подошла к шарманщику:

– Почему вы не бежите?

Ветер облачком раздувал седые волосы старика, потрепанная бархатная куртка, наверное, помнила еще прошлый век.

Он поднял на нее красные глаза:

– Мадам, я старый солдат и знаю, что кто-то обязательно должен оставаться на посту, даже если в город войдет вся вражеская рать. Париж останется Парижем до тех пор, пока на его улицах будут играть шарманки. Верьте мне, мадам, войны проходят, а шарманки остаются.

Доведя мелодию до конца, он взял протянутые деньги и спрятал в карман:

– А вы почему не бежите?

Фелицата Андреевна вспомнила бегство из России и горько усмехнулась:

– Некуда, да и хватит бегать.

Я тоже останусь на посту. И, кроме того, я русская.

– О, это многое объясняет! Русские – великий народ. Тогда, мадам, я сыграю только для вас!

По-птичьи наклонив голову к плечу, он закрутил ручку, и, торжествуя над царящим хаосом, шарманка снова завела свою мелодию.

Задержавшись у газетного киоска (странно, но он работал), Фелицата Андреевна успела увидеть в окне дома напротив худенькое мальчишеское личико, носом прижавшееся к стеклу.

Кажется, этого мальчика зовут Марк – сын пре-неприятнейшей банкирши Брюль.

– Мадам, свежую газету?

Продавщица просунула в окошко руку в митенке из потрепанного кружева и подала номер «Пари-Суар».

Фелицата Андреевна сдержанно кивнула:

– Да, мерси. Только боюсь, что за прошедшую ночь новости успели устареть.

– Что вы хотите? Война, – вложив в голос презрение, сказала продавщица. – Помяните мое слово, скоро в номер пойдет сообщение о капитуляции.

Я ни на грош не верю нашему трусливому правительству Петена, которое предает доблестную французскую армию.

Пророчество «пифии» из газетного киоска сбылось через пару недель, когда стало известно, что Франция заключила с Германией перемирие, условием которого стала немецкая оккупация северной части страны и установление на юге коллаборационистского режима, правительство которого расположилось в городе Виши.