Клуб неисправимых оптимистов

Она часто говорила со мной об этом фонтане и его совершенной красоте, ей хотелось, чтобы я разделил ее страсть. Я слушал – терпеливо, но без всякого интереса. А потом вдруг заметил два цветовых пятна – зеленое и белое – в самом центре и, непонятно как и почему, тоже влюбился. Я не мог отвести взгляд от Полифема[89 - Полифем – в древнегреческой мифологии жестокий циклоп, сын Посейдона и нимфы Фоосы. Был влюблен в Галатею.]. Такого прекрасного, чудовищного, несоразмерного и несчастного, застигшего Галатею и Ациса на месте преступления и собирающегося убить пастуха.

Неизбежное и бессмысленное преступление. Я увидел Сесиль в самом дальнем углу. Она спала в кресле, запрокинув голову и бессильно свесив руки, мертвенно-бледная, с запавшими щеками. Мне показалось, что Сесиль не дышит. Я приложил ладонь ко лбу, почувствовал жар и прикрыл ее своей курткой. Сел рядом. Она приподняла веки, не удивилась и с робкой улыбкой протянула мне руку. Я сжал ее пальцы в ладони.

– Ты не очень-то торопился, – прошептала она.

– Я повсюду тебя искал.

– Я боялась, ты не придешь.

– Вот он я.

– Не бросай меня, очень тебя прошу.

– Не волнуйся, не брошу. Хочешь пойти домой?

Она покачала головой, и мы остались сидеть у фонтана. Я не знал, спит Сесиль или просто отдыхает, смотрел на Галатею с Ацисом – таких одиноких в этом огромном мире и таких безмятежно-счастливых – и вдруг почувствовал, что она за мной наблюдает.

– Они прекрасны, правда?

– Они в опасности, но не знают этого.

– Они счастливы.

Полны жизни. Любят друг друга. Все остальное не имеет значения. В том числе опасность. Они останутся вечными любовниками. У тебя есть деньги?

– Немного.

– Хочу кофе со сливками.

Сесиль с трудом поднялась со стула и пошла мелкими шажками, опираясь на меня, но метров через двадцать отпустила мою руку. Мы отправились в бистро напротив под названием «Пти-Сюис» и сели на террасе.

– Хочу есть.

– Это хорошо.

Сесиль проглотила два круассана и заказала еще одну чашку кофе, начала было говорить, передумала и замолчала, но потом все-таки решилась:

– Я могу на тебя рассчитывать, Мишель?

– Конечно.

– Ничего не было. Ты понял? Совсем ничего. Мы никогда даже не заговорим об этом. Будем вести себя так, как будто ничего не случилось.

– …Как скажешь.

– Обещаешь?

– Обещаю.

– И ни слова Франку. Ничего не произошло! – воскликнула она, заметив, что я поджал губы и промолчал. – Франк не должен ничего знать. Как и все остальные.