Тихий Дон

За домом серою стеною стояли оголенные тополя и вербы левады в коричневых шапках покинутых грачиных гнезд.

Григория встретила за двором ватага крымских черных борзых. Старая хромая сука, со слезящимся старушечьим взглядом, первая обнюхала Григория, пошла следом, понурив сухую голову. В людской кухарка ругалась с молоденькой веснушчатой горничной. В табачном дыму, как в мешке, сидел у порога старый губатый человечина. Григория горничная провела в дом. В передней воняло псиной и неподсохшими звериными шкурами. На столе валялся чехол от двустволки и ягдташ с истрепанными зелеными шелковыми махрами.

– Молодой барин зовет к себе. – Из боковых дверей выглянула горничная.

Григорий опасливо оглядел свои грязные сапоги, шагнул в дверь.

На кровати, стоявшей под окном, лежал сотник; на одеяле – коробка с гильзами и табаком. Начинив папиросу, сотник застегнул ворот белой сорочки, сказал:

– Рано ты. Подожди, сейчас отец придет.

Григорий стал у двери. Через минуту по скрипучему полу передней зашаркали чьи-то шаги.

– Не спишь, Евгений?

– Входите.

Вошел старик в черных кавказских бурках. Григорий глянул на него сбоку, и первое, что ему кинулось в глаза, – это тонкий покривленный нос и белые, под носом желтые от курева, широкие полудуги усов. Старик был саженного роста, плечист и худ. На нем дрябло обвисал длинный верблюжьего сукна сюртук, воротник петлей охватывал коричневую, в морщинах, шею. Близко к переносице сидели выцветшие глаза.

– Вот, папа, кучер, которого я вам рекомендую.

– Чей это? – бухнул старик раскатом гудящего голоса.

– Мелехова.

– Которого Мелехова?

– Пантелея Мелехова сын.

– Прокофия знал, Пантелея тоже знаю. Хромой такой, из черкесов?

– Так точно – хромой. – Григорий тянулся струною.

Он помнил рассказы отца об отставном генерале Листницком – герое Русско-турецкой войны.

– Почему нанимаешься? – грохотало сверху.

– Не живу с отцом, ваше превосходительство.

– Какой же из тебя будет казак, ежели ты наймитом таскаешься? Отец, отделяя тебя, разве ничего не дал?

– Так точно, ваше превосходительство, не дал.

– Тогда другое дело. Ты с женой нанимаешься?

Сотник резко скрипнул кроватью. Григорий повел глазами, увидел – сотник моргает, дергает головой.

– Так точно, ваше превосходительство.

– Безо всяких превосходительств. Не люблю! Цена – восемь рублей в месяц. Это обоим. Жена будет стряпать на дворовых и сезонных рабочих.