В канун Рождества

Оскар подождал, когда Элфрида переложит все покупки в свою корзину, потом предложил:

– Вас подвезти?

– Я не прочь и пешком пройтись. Со мной Горацио.

– И его я тоже приглашаю. Спасибо, миссис Дженнингс, до свидания.

– Всего хорошего, мистер Бланделл. Передавайте привет жене.

Они вместе вышли из магазина. На тротуаре по-прежнему торчали мальчишки. К ним присоединилась сомнительного вида девчонка, с иссиня-черной копной волос, в кожаной юбке, которая едва прикрывала зад, и с сигаретой в зубах. Ее присутствие, наверное, раззадоривало подростков: они разыгрывали какие-то пантомимы и оглушительно гоготали.

Горацио, явно страдавший от такого соседства, выглядел несчастным. Элфрида отстегнула поводок от решетки, и он облегченно замахал хвостом. Они завернули за угол и прошли по узкому переулку до того места, где Оскар оставил машину. Элфрида села сзади, а Горацио устроился на полу и положил морду ей на колени. Когда Оскар присоединился к ним, захлопнул дверцу и включил зажигание, Элфрида сказала:

– Вот уж не думала, что встречу кого-то в магазине в такой час.

Обычно здесь собираются с утра. Там-то и узнаешь все новости.

– Да, конечно. Но Глория в Лондоне, а я забыл про газеты.

Он выехал на главную улицу. Уроки в школе кончились, и по тротуарам, волоча по земле ранцы, тащились домой усталые чумазые ребятишки. На церковном дворе служитель жег листву, в промозглый недвижный воздух поднимался струйками серый дымок.

– Когда же она уехала?

– Вчера. Там у нее какие-то дела, встречи.

Не говоря уже о сыновьях. Она поехала на поезде, я должен встретить ее в половине седьмого.

– Может, заглянете ко мне на чашку чая? Или предпочитаете вернуться к своим клумбам?

– Как вы узнали, что я возился в саду?

– Неопровержимые улики плюс женская интуиция. У вас грязь на башмаках.

Он рассмеялся:

– Совершенно верно, Холмс! Что ж, от чашки чая я не откажусь.

Они миновали трактир. Еще минута-другая, и машина въехала в переулок, где вниз по склону тянулся ряд маленьких коттеджей – улочка Пултонс-роу.

У калитки Оскар остановился, и Элфрида с Горацио выбрались из машины. Освободившись от поводка, пес помчался по тропинке к дому; Элфрида с корзиной в руке последовала за ним и открыла дверь.

– А вы когда-нибудь ее запираете? – спросил у нее за спиной Оскар.

– Во всяком случае, не тогда, когда иду за покупками. Воровать у меня нечего. Входите. – Элфрида прошла на кухню и принялась выкладывать на стол содержимое корзины.