В канун Рождества

Я бы подошел к двери…

Это не постаревший до неузнаваемости Оскар. Это другой человек, похожий на Оскара, но не он. Быть может, на двадцать лет старше, а то и больше. Старый джентльмен на девятом десятке, очень вежливый, говоривший с заметным шотландским акцентом. Его голос напомнил Элфриде любимого старого доктора, который лечил ее в детстве. Почему-то от этого ей стало легче с ним говорить.

– Нет, – сказала она. – Я не позвонила. Я просто вошла.

– Извините, что не встаю. Я точно оцепенел за эти дни, мне трудно двигаться.

Мы не представились друг другу. Я – Гектор Маклеллан. Оскар мой племянник.

Гектор Маклеллан, который когда-то владел Корридейлом, а теперь живет в Лондоне. И чей сын Хьюи уехал на Барбадос.

Она сказала:

– Оскар рассказывал мне о вас.

– А вы кто, дорогая?

– Элфрида Фиппс. У меня тут домик в деревне. Я живу одна. Глория и Оскар были бесконечно добры ко мне. Извините, я подумала, что вы Оскар, и не сразу поняла свою ошибку.

– Оскар, постаревший от горя?

– Да. Понимаете ли, я еще не видела его.

Я целый месяц гостила в Корнуолле у кузена. И только что узнала о том, что здесь случилось. Мне сказала миссис Дженнингс, хозяйка местного мини-маркета. Как это случилось?

Старик пожал плечами:

– Глория на вираже врезалась в фургон.

– Как же она его не заметила?

– Было очень темно и шел дождь.

– Миссис Дженнингс сказала, что Глория с Франческой были на детском празднике. Фейерверк и прочие забавы.

– Это так.

Элфрида закусила губу. Потом сказала:

– Иногда она сильно выпивала на вечеринках.

 – И тут же пожалела о своих словах.

Но лицо старого джентльмена не дрогнуло.

– Я знаю, моя дорогая. Мы все это знали. Иногда она немного перебарщивала. Особенно под конец какого-нибудь веселого вечера. Не могла остановиться. А потом садилась за руль. Оскар знал об этом лучше, чем любой из нас. Он страшно мучается, его терзает чувство вины: почему он не повез Франческу на этот праздник сам. Думаю, ему и в голову не приходит, что это был не только детский праздник и Глория не сразу повезла Франческу домой.

Там были и другие родители, веселье продолжалось. Дождь начался как раз перед тем, как они выехали. А потом… Тяжелый автомобиль, мокрая дорога… – Он красноречиво повел рукой. – Все кончено. Они погибли.

– А я даже не была на похоронах.

– Я тоже. Подхватил простуду, и доктор запретил мне ехать. Конечно же, я послал телеграмму, поговорил с Оскаром по телефону, выразил ему мое глубочайшее сочувствие.