Сон в красном тереме. Том 2

Отослав всех из комнаты и оставшись наедине с девушкой, она принялась клясться:

– Пусть меня постигнет кара, если я кому-нибудь что-либо рассказала! Не беспокойся и поправляйся скорее!

Держа ее за руку, Сы-ци молвила со слезами на глазах:

– Сестра моя! Мы с тобой с самого детства были неразлучны, ты относилась ко мне как к родной, я тоже была внимательна к тебе! Я совершила оплошность, и если ты об этом никому не рассказала, я буду почитать тебя, как родную мать! Каждый прожитый день я буду считать, что этот день жизни дала мне ты! Если мне удастся выздороветь, я поставлю в твою честь табличку, каждый день буду воскуривать перед ней благовония и молиться о том, чтобы Небо даровало тебе счастье и долголетие! А если я умру, моя душа будет служить тебе так же преданно, как служат человеку собака и конь! Если нам придется расстаться в этой жизни, мы встретимся в будущей, и я найду, как тебя отблагодарить!

Слезы ручьем катились из ее глаз.

Юань-ян тоже разжалобилась и заплакала.

– Ты что, хочешь покончить с собой? – воскликнула она.

 – Какое мне дело до тебя! Зачем я стану портить твою репутацию?! Мне самой стыдно рассказывать такие истории! Успокойся! Выздоравливай и не делай больше глупостей.

Запрокинув голову на подушке, Сы-ци кивнула ей. Тогда Юань-ян вышла.

Зная, что Цзя Ляня нет дома и Фын-цзе чувствует себя неважно, она решила зайти к Фын-цзе и справиться о ее здоровье. Заметив Юань-ян, служанки, стоявшие у ворот двора Фын-цзе, встали навытяжку в ожидании, пока она пройдет.

Когда же Юань-ян достигла входа в зал, навстречу ей вышла Пин-эр и потихоньку шепнула:

– Моя госпожа только что поела и легла спать. Посиди немного!

Юань-ян и Пин-эр прошли в восточную комнату. Служанки подали чай.

– Что случилось с твоей госпожой? Я замечаю, что она стала какой-то вялой.

– Эта вялость у нее давнишняя! – оглядевшись вокруг, со вздохом ответила Пин-эр. – Она такая уже целый месяц. В последнее время она была слишком занята хозяйством, потом ее еще незаслуженно обидели, она переволновалась – вот болезнь ее и обострилась.

– Почему же вы сразу не пригласили врача? – спросила Юань-ян.

– Эх, сестрица! – снова вздохнула Пин-эр. – Да разве ты не знаешь ее характера? При ней нельзя даже упоминать о врачах и лекарствах! Однажды сердце мое преисполнилось жалостью к ней, и я спросила: «Как вы себя чувствуете?» Тут она вспыхнула, напустилась на меня и стала кричать, что я накликаю на нее болезнь… Она по-прежнему хлопочет по дому.