Женский день

Женя обернулась и показала язык.

Вероника покраснела и, словно школьница, прыснула.

Они быстрым шагом спустились по лестнице и вошли в кафе. За столиком, развалясь, уже сидела Ольшанская, громко разговаривала по телефону, курила длинную сигарету и, увидев вошедших, приветливо помахала рукой, приглашая их к своему столику.

За столиком напротив сидела Марина Тобольчина и внимательно отслеживала своих новых знакомых.

– Какова гадина? – громко, чтобы та слышала, спросила Ольшанская и кивнула на Тобольчину.

 – А? Какова? Знала же я, что она сука. Но ведь напела! Напела, гадина! Что праздник, что «все будет светло и нежно»! Ну, не стервоза? – продолжала кипеть актриса. – Нет, я этого так не оставлю. И что повелась, старая дура?

Стрекалова тяжело вздохнула и осторожно, боясь обжечься, совсем по-детски отпила кофе.

– Стерва, конечно, – кивнула Женя, – и, вообще… Все их вранье, подставы. Рейтинг дороже людей. Но виноваты мы сами. Умные, опытные – и повелись. Славы захотели! Мало у нас этой славы… ну, и черт с ней.

Лично мы – уходим.

– Сбегаете? – уточнила Ольшанская, чуть прищурив глаза. – Ну, молодцы. Тогда и я с вами. Хотя… – Она задумалась и закурила новую сигарету. – А если… Наступить этой крысе на хвост? Ну, прижучить ее? У меня получится, я умею.

– Пустое, – усомнилась Стрекалова, – там такой опыт! Любого в угол загонят. И потом – опускаться до ее уровня… По-моему, глупо.

– Согласна, – кивнула Женя, – просто уйдем, вот и все. И пошли они к черту с их рейтингами и прайм-таймами.

Ольшанская пожала плечами.

– Ну… раз мнение большинства, то я согласна. Хотя…

Тут они увидели, что Тобольчина направляется к их столику. Женя отвернулась, Вероника старательно крошила пирожное, а Александра, не мигая, смотрела на Тобольчину.

– Можно присесть? – жалобно спросила та. Никто не ответил.

– Будете казнить? – мягко и виновато спросила она.

– Живи! – бросила Ольшанская. – Чести больно много. Только передача твоя, – тут она усмехнулась, – не выйдет.

Или других лохов поищи. А мы – досвидос, дорогая! Вот кофе допьем – и по домам, баиньки.

Тобольчина сморщила жалобную гримасу – вот-вот слезы брызнут из глаз.

– Девочки! – взмолилась она. – Ну я вас просто умоляю. Это редакторы, не я! Честное слово! Да разве ж я? Сама же женщина. Но! Я вас уверяю – все вырежем. Все, что вам не понравилось. Честное слово! Все вырежем и подчистим. Я вам обещаю!

– И будет все «светло и нежно»? – уточнила Женя.