Женский день

И все же, – она мягко улыбнулась, – на праздники, например? Или на дни рождения? Наверное, все же, – надавила она, – в эти особые дни вы что-то готовите своим близким? Ну, так, чтоб им было приятно?

На лице Вероники была такая неподдельная мука, что Жене стало смешно.

– По праздникам? – повторила она. – Ну, да… бывает. Например, – тут она оживилась, припомнив, – например, я пеку кекс. Иногда, – тут же поправилась она.

– Знаете, есть такие кексы, сухие? Ну, в смысле, из пакетиков, смесь?

Тобольчина скривила губу.

– Из пакетиков? – недоверчиво переспросила она. – Нет, не знаю.

– А я знаю! – вклинилась Женя. – Чудесная штука. Гость на пороге – вот как это называется. Разводишь все это в воде, перемешиваешь и сразу в духовку. Выручает, что и говорить!

Ольшанская хихикнула и покачала головой.

– Туда еще можно яблоко, изюм и тертый шоколад, – тихо прошелестела Стрекалова.

Тобольчина тяжко вздохнула.

– Ну да, разумеется. А когда вам готовить, моя дорогая? Вы же решаете проблемы совсем другого масштаба.

Наука и практика одновременно – серьезные, совсем неженские штучки. Так что про уборку я и не спрашиваю, – захихикала она, – потому что смешно! И потом… Ваше нелегкое детство! Да и кто бы учил вас готовить?

Вероника обреченно кивнула.

– А вот интересно, – снова оживилась Тобольчина, – про вашу свекровь. Тоже тема. Как вы сосуществуете? Она, как мы уже поняли, полноценная хозяйка у вас дома. Это, конечно, огромное дело! Но… наверное, она женщина властная?

– Вера Матвеевна? – искренне удивилась Стрекалова.

 – Да что вы, совсем нет. Она милейший и справедливейший человек. И я ее люблю, как… – тут она замолчала и побледнела.

– Как родную мать, вы это хотели сказать? – тут же подхватила Тобольчина.

Вероника кивнула.

– Какое же это счастье! – раскудахталась Тобольчина. – Счастье вообще, а для вас особенно. Для девочки, выросшей в интернате, найти такую семью и такую любовь и поддержку… Есть справедливость на свете! И мы счастливы это слышать.

Женя видела, как по лицу Вероники пробежала тень. Бедная! Снова эта вспомнила про ее детство. Стерва, никак не может себя сдержать! Просто удовольствие получает от своего садизма.

– Кстати, Александра, – она снова повернулась к Ольшанской, – а как у вас сложились отношения с вашей свекровью? Так же благостно, как и у вашей визави?

– С какой из? – рассмеялась Ольшанская. – У меня их было, знаете ли, три.

– Ох! – словно смущаясь, хихикнула Тобольчина.