Лягушки

Львенок выглядела очень смущенной, не смела глаз поднять, угри на лице как фасоль.

Матушке эта девица вроде бы понравилась, она ее расспрашивала о том о сем, оглядывала, будто хотела завести речь о замужестве.

– Ты, сестрица, что-то разговорилась, никак человека в невестки метишь? – подначила тетушка.

– Ну что ты, – отвечала матушка. – Мы крестьяне, куда нам тянуться за большими людьми? Барышня небось казенный хлеб ест, нешто она пара твоим этим племянникам?

Львенок опустила голову еще ниже, у нее и еда в горле застряла.

Тут прибежали мои одноклассники Ван Гань и Чэнь Би. Глядевший только прямо перед собой Ван Гань наступил на глиняную плошку с кормом для кур и расколотил ее.

– Не парень, а медведь какой-то, – заругалась матушка. – Что же ты ходишь и под ноги не смотришь?

Тот почесал шею и глупо хихикнул.

– Как твоя младшая сестра, Ван Гань? – спросила тетушка. – Подросла немного, нет?

– А-а, такая же… – промямлил Ван Гань.

– Вернешься домой, скажи отцу… – Тетушка проглотила кусок блина, вытащила носовой платок и вытерла губы.

 – Матери твоей ни в коем случае нельзя больше рожать. Станет рожать, матка так на землю и выпадет.

– Не надо бы им про женские дела говорить, – вставила матушка.

– А что тут такого? – возразила тетушка. – Пусть знают, у женщин все очень непросто. У вас в деревне у половины женщин опущение матки, у другой половины – воспаления. У матери Ван Ганя матка выпала во влагалище, словно груша перезрелая, а Ван Туй еще одного сына хочет! Надо на днях встретиться с ним… Вот и Чэнь Би, у его матери тоже…

Тут матушка перебила ее и прикрикнула на меня:

– Катись-ка ты вон вместе со своей бандой, нечего тут людям докучать!

Когда мы вышли в переулок, Ван Гань сказал:

– Сяо Пао, ты должен нас жареным арахисом угостить!

– С какой это стати?

– Потому что у нас для тебя секрет, – сказал Чэнь Би.

– Какой еще секрет?

– Сначала арахис.

– У меня денег нет.

– Как это нет? – удивился Чэнь Би.

 – А кто из тракторной бригады госхоза лист бросовой меди стянул и сбыл за юань и два мао, думаешь, не знаем?

– И ничего не стянул, – спешно оправдывался я. – Они сами выбросили за ненадобностью.

– Ладно, пусть не стянул. Но ведь сдал за юань и два мао, верно? Быстренько давай угощай! – И Ван Гань указал на качели рядом с гумном. Вокруг них было много народу, качели поскрипывали. Там один старик продавал жареный арахис.