Хрупкое равновесие

Рустам улыбнулся Дине и покачал головой с притворным отчаянием.

Раздался звонок, и двери зрительного зала призывно распахнулись. Две рослые сестры синхронной прыгающей походкой заторопились в первый ряд, опустили обитые красно-коричневой тканью сиденья и с ликующим видом плюхнулись в кресла, радостно улыбаясь друг другу, как люди, в очередной раз одержавшие победу. Дина заняла привычное место в центре зала, ближе к проходу.

Зал постепенно наполнялся, и к ней подошел Рустам.

– Это место свободно?

Она кивнула.

Молодой человек сел.

– Занятный человек, этот мистер Тоддивалла, правда?

– Его так зовут? Да, он забавный.

– Даже если концерт так себе, он не даст скучать.

Свет понемногу померк, и на сцену вышли два исполнителя, встреченные аплодисментами.

– Кстати, меня зовут Рустам Далал, – сказал молодой человек и, наклонившись, протянул руку, а в это время флейта в ответ на серебристое фортепианное «ля» послала свое – золотистое.

– Дина Шроф, – шепнула она, собираясь ответить на рукопожатие, но, не сразу заметив его движение, несколько опоздала: Рустам уже отвел руку.

В антракте Рустам спросил, что она желает – кофе или что-нибудь из прохладительных напитков.

– Ничего, спасибо.

Они смотрели, как слушатели расходятся: кто в буфет – освежиться, кто в туалет. Рустам закинул ногу на ногу и сказал: «А я часто вижу вас здесь на концертах».

– Да, я получаю от них большое удовольствие.

– Вы сами играете? Ну, на фортепьяно или?.

– Нет.

– Жаль. У вас такие красивые пальцы. Я был уверен, что играете.

– Нет, не играю, – повторила Дина. Щеки ее слегка раскраснелись, и она мельком глянула на свои пальцы. – Я ничего не смыслю в музыке. Просто люблю ее слушать.

– Думаю, это самое главное.

Не совсем понимая, что он имеет в виду, Дина согласно кивнула.

– А вы? Играете?

– Родители, как всякие добросовестные парсы, заставили меня в детстве играть на скрипке, – засмеялся он.

– А теперь вы ее забросили?

– Не совсем. Иногда у меня возникает желание помучить себя, и тогда я вынимаю скрипку из футляра и извлекаю из нее ужасный скрежет и визг.

Дина улыбнулась.

– Зато ваши родители довольны.

– Они умерли. Я живу один.

Улыбка застыла на ее губах, и она уже собиралась сказать, как сожалеет, но Рустам опередил ее.

– Теперь от моей игры страдают только соседи. – И молодые люди дружно засмеялись.