Искра жизни

– Сколько?

– Три.

– Пошли, Фрици, пора! – торопила другая.

Обе они все это время шагали на месте, чтобы сбить с толку часовых.

– Могу хоть всю ночь ждать. Пять марок!

– Ты новенький, верно? – спросила Фрици. – А тот, другой где? Умер?

– Болен он. Меня послал. Пять марок. А может, и больше.

– Пошли, Фрици! Нельзя нам так долго задерживаться!

– Ладно. Там видно будет. По мне так жди, коли охота.

Девицы пошли дальше. Пятьсот девятый слышал, как шуршат их юбки. Он отполз назад, подтянул за собой пальто и обессиленно на него улегся.

Когда он обернулся, Лебенталь уже был тут как тут.

– Ну что, получилось? – спросил Лео.

– Ага. Вот картошка, а это хлеб.

Лебенталь склонился над добычей.

– Вот суки! – выругался он. – Ну и пиявки! Это же цены почти как у нас в лагере! За это и полутора марок хватило бы за глаза. За три марки могли бы и колбасы положить. Вот так всегда, когда не сам торгуешься!

Пятьсот девятый не стал его слушать.

– Давай делить, Лео, – сказал он.

Они заползли за барак и разложили картофелины и хлеб.

– Картошка нужна мне, – сказал Лебенталь. – Завтра торговать буду.

– Нет. Теперь все нужно для нас самих.

Лебенталь поднял на него глаза.

– Вот как? А откуда я возьму деньги для следующего раза?

– У тебя есть еще.

– Скажи пожалуйста, сколько ты всего знаешь!

Стоя на четвереньках, они угрюмо, как звери, смотрели друг другу в глаза.

– Они сегодня ночью вернутся и принесут еще, – сказал пятьсот девятый. – Харчи из казармы, выгодный товар. Я им пообещал пять марок.

– Послушай, – вскипел было Лебенталь. Потом пожал плечами. – Впрочем, если у тебя есть деньги, твое дело.

Пятьсот девятый по-прежнему смотрел на него в упор. Наконец Лебенталь не выдержал, отвел глаза и опустился на локти.

– Ты меня угробишь, – тихо заныл он. – Скажи, чего тебе вообще надо? Почему ты во все лезешь?

Пятьсот девятый боролся с искушением немедленно сунуть в рот картофелину, и еще одну, и еще, все разом, пока другие его не опередили.

– Как ты себе это представляешь? – продолжал причитать Лебенталь. – Все сожрать, все деньги спустить, остаться ни с чем, как полные идиоты, а на что потом жить будем?

Картошка. Пятьсот девятый вдыхал ее аромат. Хлеб. Он вдруг почувствовал, что руки не хотят подчиняться голове. Желудок – одна сплошная прорва.