Тысяча и одна ночь. Сказки Шахерезады. Самая полная версия

Услыхав это, она взяла чашку, налила в нее воды, пошептала над ней какое-то заклинание и, вспрыснув ею теленка, сказала:

– Если Господь создал тебя теленком, то останься в его образе и не меняйся; но если ты заколдован, то прими свой первоначальный образ с позволения Аллаха, имя которого да будет прославлено!

После этого он встряхнулся и сделался человеком, а я бросился к нему и сказал:

– Именем Аллаха умоляю тебя сказать мне все, что моя родная сестра сделала с тобой и с твоей матерью.

И он рассказал мне все, что случилось с ними обоими, на что я сказал ему:

– О сын мой, Господь послал тебе избавительницу и сожительницу, – и я выдал за него пастухову дочь, после чего она обратила мою двоюродную сестру в лань. И так как мне случилось проходить по этой дороге, где я увидел этого купца, то и спросил у него, что с ним случилось. Получив от него ответ, я сел подле него, чтобы дождаться, чем судьба его кончится. Вот и вся моя история.

– Удивительная история, – сказал Шайтан, – и я отдаю тебе свое право на треть его крови.

Второй шейх, хозяин двух собак, подошел после этого к нему и сказал:

– Если я расскажу тебе свою историю и историю этих двух собак, и ты найдешь ее точно такой же занимательной, то передашь ли ты мне тоже третью часть твоего права на кровь этого купца?

Шайтан отвечал, что передаст.

Второй шейх и две черные собаки

– В таком случае знай же, царь царей дьяволов, что эти две собаки – мои братья.

Отец наш умер и оставил нам три тысячи червонцев, и я открыл лавку[23 - В восточных городах большая часть главных улиц занята рядом лавок с обеих сторон, не имеющих никакого сообщения с верхними этажами, разделенными на квартиры.], покупки и продажи. Один из моих братьев отправился путешествовать, взяв запас товаров, и целый год пробродив с караванами, вернулся неимущим.

– Разве я не отговаривал тебя от этого путешествия? – сказал я.

Он же заплакал и отвечал:

– О брат мой! Бог, всемогущий и всеславный, предопределил свершившееся, и говорить об этом теперь бесполезно: у меня ничего не осталось.

Я взял его к себе в лавку, затем повел в баню и одел в дорогое платье, выбранное из моей собственной одежды; после чего мы оба сели за обед, и я сказал ему:

– О брат мой! Вот я произведу расчет годовых барышей моей лавки и, выключив основной капитал, разделю их пополам между мной и тобой.