Тысяча и одна ночь. Сказки Шахерезады. Самая полная версия

Она продолжала меня уговаривать до тех пор, пока я, наконец, не согласилась, и, закрыв глаза, я приподняла свое покрывало так, чтобы прохожие не могли видеть меня, а он потянулся ко мне и, вместо того чтобы поцеловать, он страшно укусил мне щеку. От боли я упала в обморок, и старуха держала мою голову у себя на коленях до тех пор, пока я не пришла в себя. Лавка уже была закрыта, а старуха, выражая сожаление, говорила:

– Аллах избавил тебя от большого несчастья; отправимся домой; ты притворись больной, а я приду к тебе и дам тебе средство, от которого щека твоя скоро заживет.

Отдохнув некоторое время, я встала, чувствуя себя нехорошо, и со страхом и трепетом вернулась домой. Я сказалась больной, и муж мой сейчас же пришел ко мне.

– Что с тобой? – сказал он. – О моя возлюбленная, что случилось во время твоей прогулки?

– Мне нездоровится, – отвечала я.

– А что это у тебя за рана на щеке и в самом нежном месте? – продолжал он.

– Когда, спросив у тебя позволения, – отвечала я, – пошла сегодня утром купить материи на платье, то верблюд, нагруженный топливом, прошел мимо толпы, где я стояла, разорвал своим грузом мое покрывало и оцарапал, как ты видишь, мне щеку.

Ты знаешь ведь, как узки улицы в нашем городе[88 - Все, кто когда-либо бывал в восточных городах, поймут всю законность такого оправдания. На улицах Каира и нынче нагруженный верблюд касается ношей обеих сторон домов.].

– В таком случае завтра же! – вскричал он, – я отправлюсь к губернатору, подам ему жалобу, и он повесит всех продавцов топлива в городе.

– Ради Аллаха, – сказала я, – не бери такого греха на душу и не поступай несправедливо, так как я ехала на осле, который испугался, и я свалилась и расцарапала себе лицо.

– В таком случае, – отвечал он, – завтра же я направлюсь к Джафару Эль-Бармеки и расскажу ему это происшествие, и он прикажет казнить всех погонщиков ослов в городе.

– Неужели из-за меня, – сказала я, – ты хочешь убить всех этих людей, раз мне суждено было Аллахом получить эту рану?

– Несомненно! – вскричал он и, схватив меня, вскочил на ноги и громко крикнул.

На крик его дверь отворилась, и из нее выбежали семь черных рабов, которые стащили меня с постели и приволокли на середину комнаты. Одному из рабов он приказал сесть мне на голову и держать меня за плечи, а другому велел сесть на ноги и держать меня за ноги. Третий раб подошел с мечом в руках.

– Повелитель мой, – сказал он.