Мальчик в полосатой пижаме

Папа был не из тех, кто обнимается, не то что мама или бабушка, которые тискали Бруно даже слишком часто, немного смущая мальчика и в придачу сопровождая объятия слюнявыми поцелуями. – Сынок, – добавил отец, помолчав.

– Здравствуй, папа, – тихо поздоровался Бруно, сраженный великолепием комнаты.

– Я как раз собирался подняться к тебе, честное слово, – сказал отец. – Мне надо было лишь закончить совещание и написать письмо. Как вы добрались?

– Хорошо, папа.

– Ты помогал маме и сестре собирать вещи?

– Да, папа.

– Тогда я горжусь тобой, – одобрительно произнес отец. – Присаживайся, не стесняйся.

Он указал на просторное кресло перед письменным столом, и когда Бруно забрался в него, его ноги слегка не доставали до пола. Отец же, вернувшись на свое место, воззрился на сына. Оба молчали. Первым тишину нарушил отец:

– Итак, что ты думаешь?

– Что я думаю? – переспросил Бруно. – О чем?

– О твоем новом доме. Он тебе нравится?

– Нет, – поторопился ответить Бруно. Замешкайся он хоть на секундочку, и у него не хватило бы смелости сказать то, что он на самом деле думает.

Отец по-прежнему улыбался; правда, может быть, уже не столь широко. Он опустил глаза на бумаги, лежавшие перед ним на письменном столе, словно хотел собраться с мыслями, прежде чем продолжить разговор, но очень скоро опять посмотрел на сына.

– Но мы дома, Бруно, – мягко произнес он. – Аж-Высь и есть наш новый дом.

– А когда мы сможем вернуться в Берлин? – От слов отца у Бруно сжалось сердце.

– Ну, ну. – Отец явно не желал обсуждать возвращение в Берлин. – Давай не будем это обсуждать. Ведь дом – не просто улица, или город, или даже здание, сложенное из кирпичей и извести. Дом там, где находится твоя семья, верно?

– Да, но…

– А наша семья здесь, в Аж-Выси. Ergo, это наш дом.

Бруно не знал, что означает ergo, но ему и не нужно было знать, потому что он уже сообразил, как по-умному ответить отцу.

– Но дедушка и бабушка остались в Берлине, – сказал он. – А они ведь тоже наша семья. Значит, это не может быть нашим домом.

Отец задумался, склонив голову набок. Прошло немало времени, прежде чем он снова заговорил.

– Да, Бруно, это так. Но ты, я, мама и Гретель – самые важные люди в нашей семье. И мы четверо отныне живем здесь, в Аж-Выси… И не надо так расстраиваться! (Вид у Бруно был и впрямь очень расстроенный.) Ты даже не успел осмотреться вокруг.