Мальчик на вершине горы

 – И мужчина снова ухмыльнулся. Лицо его немного смягчилось. Ему было около пятидесяти, и он слегка напоминал мсье Абрахамса, хозяина кафе, – вот только не брился уже дней пять и одет был в разномастные лохмотья. – Ты ведь Пьеро Фишер, верно? Хотя неважно, все одно у тебя на бирке так написано. Меня сестры Дюран за тобой прислали. Звать меня Юпер. Я сестрицам по хозяйству помогаю. Иногда встречаю новых ребятишек на станции. Ну, тех, которые в одиночку путешествуют.

– А, – Пьеро встал, – я думал, они меня сами встретят.

– Ага, а мелкотню свою, отродье сатанинское, оставят заправлять приютом? Это вряд ли. Не то к возвращению камня на камне не найдут. – Юпер шагнул назад, поднял чемодан Пьеро и заговорил уже по-другому: – Слушай, бояться тебе там нечего. Место хорошее. Женщины они добрые, две их. Ну так что – едешь со мной иль как?

Пьеро огляделся. Поезд ушел, и вокруг на целые мили не было решительно ничего, одни поля. Похоже, выбора нет.

– Ладно, – согласился он.

Не прошло и часа, как Пьеро очутился в аккуратном и строгом кабинете, из двух огромных окон которого открывался вид на ухоженный парк. Сестры Дюран внимательно изучали мальчика с головы до ног – точно на ярмарке, подумывая его купить.

– Сколько тебе лет? – осведомилась Симона, поднося к глазам очки на шнурке. Глянула и разжала пальцы – очки повисли на шее.

– Семь, – ответил Пьеро.

– Не может быть, ты слишком маленький.

– Я всегда был маленький, – сказал Пьеро. – Но у меня есть план подрасти.

– Да? – с сомнением обронила Симона.

– Какой чудный возраст, семь лет. – Адель сцепила пальцы и залучилась улыбкой. – Дети в это время такие счастливые, так полны интереса к жизни.

– Милая, – перебила Симона, касаясь руки сестры, – у ребенка совсем недавно умерла мама. Сомневаюсь, что он лопается от счастья.

– О, конечно, конечно, разумеется, – сразу посерьезнев, затараторила Адель. – Сейчас ты в трауре. Это чудовищное испытание, потерять близкого человека.

Чудовищное. Мы с сестрой понимаем тебя как никто. Я только хотела сказать, что, по-моему, мальчики в твоем возрасте очаровательны. Противными вы становитесь позже, лет в тринадцать-четырнадцать. Но с тобой, разумеется, этого не произойдет. Уверена, ты всегда будешь очень, очень, очень хорошим.

– Милая, – тихо повторила Симона.

– Ой, простите, – спохватилась Адель. – Я ужасно много болтаю, да? Но разрешите мне сказать следующее.