Свобода

Патти, упакованная в пуховик, стояла у дивана, и с ее кроссовок стекал растаявший снег. Элиза медленно дышала и очень долго собиралась заговорить – случайные подергивания лицевых мускулов наконец утратили хаотичность, и ей удалось пробормотать:

– Как игра?

Патти не ответила. Вскоре стало очевидно, что Элиза забыла о ее присутствии.

Не было смысла начинать орать на нее прямо сейчас, поэтому Патти быстро обыскала квартиру. Она сразу же нашла у дивана героин – Элиза просто бросила сверху подушку. Среди поэтических и музыкальных журналов лежала синяя папка на трех кольцах.

На первый взгляд, с лета ее содержимое не изменилось. Она порылась в бумагах и счетах в поисках чего-нибудь, имеющего отношения к медицине, но ничего не нашла. Пластинка пошла по второму кругу. Патти перевернула ее и уселась на журнальный столик – перед ней лежал альбом и героин.

– Подъем, – сказала она.

Элиза зажмурилась еще крепче. Патти потрясла ее за ногу.

– Подъем!

– Мне нужна сигарета. Химия меня просто вырубает.

Патти усадила ее попрямее.

– Привет, – сказала Элиза, слабо улыбаясь. – Рада тебя видеть.

– Я больше не хочу с тобой дружить, – заявила Патти. – Мы больше не будем встречаться.

– Почему?

– Просто не хочу.

Элиза закрыла глаза и потрясла головой.

– Ты должна помочь мне, – сказала она. – Я принимала наркотики из-за боли. Из-за рака. Я хотела сказать тебе, но не решалась…

Она откинулась на спину.

– У тебя нет рака. Ты это выдумала, потому что двинулась на мне.

– У меня лейкемия. Сто процентов.

– Я пришла из вежливости, чтобы поговорить с тобой лично. Теперь я пошла.

– Останься! У меня проблемы с наркотиками, ты должна мне помочь.

– Мне нечем тебе помочь. Обратись к родителям.

Последовала долгая пауза.

– Дай сигарету, – попросила Элиза.

– Меня бесят твои сигареты.

– Я думала, что ты меня понимаешь насчет родителей. В том плане, что я не та, кем они хотели бы меня видеть.

– Я тебя вообще не понимаю.

Последовала еще одна пауза.

– Ты же понимаешь, что будет, если ты уйдешь? – спросила Элиза. – Я покончу с собой.

– Тогда нам определенно следует остаться друзьями! – съязвила Патти. – Чувствую, будет весело.

– Я просто тебя предупреждаю. Ты – единственная прекрасная вещь в моей жизни.

– Я не вещь, – уверенно сказала Патти.

– Ты когда-нибудь видела, как кто-нибудь колется? Я неплохо наловчилась.

Патти убрала шприц и героин в карман куртки.