Крестный отец

Хейген поручил секретарше предупредить его жену, что он немного задержится, но все же поспеет к ужину. Потом вышел на улицу и быстро зашагал в сторону магазинов «Мейси». Кто-то загородил ему дорогу. Хейген поразился: перед ним был Солоццо.

– Не бойтесь, вы мне нужны на два слова, – тихо сказал Солоццо и взял Хейгена за руку.

Дверца машины, стоящей у обочины, распахнулась. Солоццо сказал настойчиво:

– Нам надо поговорить, садитесь.

Хейген вырвал руку. Он еще не успел встревожиться, был лишь раздосадован.

– Я тороплюсь, – сказал он.

За его спиной встали двое. У Хейгена вдруг ослабели ноги.

– Садись в машину, – мягко проговорил Солоццо. – Если бы я хотел убить тебя, ты уже был бы на том свете. Доверься мне.

Довериться? Солоццо?.. Хейген влез в машину.

Майкл Корлеоне сказал Хейгену неправду. Он уже был в Нью-Йорке, в двух шагах от конторы Хейгена, и звонил из отеля «Пенсильвания». Он положил трубку, и Кей Адамс загасила свою сигарету.

– Ну и силен же ты врать, Майк!

Майкл присел рядом на кровать.

– Только ради тебя, милая, – если бы мои узнали, что мы в городе, пришлось бы тут же катить к ним. И значит, ни обеда в ресторане, ни театра, а уж о том, чтобы спать сегодня вместе, и говорить нечего. Пока мы не женаты, да у отца в доме – ни-ни.

Он обнял ее и поцеловал в нежные губы. Тихонько опустился вместе с нею на подушки. Кей закрыла глаза, с готовностью отвечая на его ласки. Вот оно, счастье, подумал Майкл. Когда он воевал на Тихом океане, на этих чертовых островах, в грязи, в крови, он мечтал о такой девушке, как Кей Адамс.

Красивой, как Кей. О хрупком теле с молочно-белой кожей, наэлектризованном страстью. Она открыла глаза и притянула его голову к себе для поцелуя. Они ласкали друг друга, покуда не настало время идти обедать, а потом – в театр.

После обеда они прошлись мимо ярко освещенных магазинов, где в праздничном оживлении толпились покупатели.

– Что тебе подарить на Рождество? – спросил Майкл.

Она взяла его под руку.

– Себя, больше ничего. Как думаешь, одобрит твой отец такую невестку?

Майкл сказал мягко:

– Это-то ладно. Вопрос в том, одобрят ли такого зятя твои родители.

Кей пожала плечами:

– Мне это все равно.

– Я подумывал даже, не сменить ли мне фамилию – официально, хотя, если что-нибудь произойдет, это в общем-то не спасение. Ну а ты твердо решила, что хочешь стать Корлеоне?

– Да, – сказала она без улыбки.

Они тесней прижались друг к другу.