А также их родители

Браво, рагацци! Муж – это последняя надежда эмансипированной женщины. Напевая Триумфальный марш из «Аиды», иду составить компанию одинокому сердитому супругу. Будем репетировать мизансцену Ингрид Бергман и Хэмфри Богарта в «Касабланке». И никто не смеет ко мне придраться, ибо мир в семье дороже любой Нобелевской премии.

Лето! Оно падает на нас стремительно, как орел на цыпленка, и испепеляющая жара исключает любые шансы на плодотворную работу. Нет, с компом надо попрощаться, это однозначно, но английский надо взять с собой на отдых.

Мозги вертят пальцем у виска – учить глаголы на пляже? Когда твои каскадеры будут кувыркаться в волнах? А вот посмотрим.

Жара, жара и еще раз жара, море утром, море вечером, в промежутках надо спасать несчастных кроликов и котят, попавших в цепкие руки юного натуралиста Мишки, чинить Сандрикин велосипед, вытаскивать орущего Мишку из колючих зарослей, заставлять обоих съесть хоть по две ложки супа и только потом по два мороженых, снова утешать орущего Мишку – на этот раз его укусила пчела в пальчик, потом разнимать маму с папой, которые никак не могут согласовать свои аграрные приоритеты (мама сажает павловнии, а папа их выкорчевывает), потом громко послать всех подальше и самой трупом лечь в гамак.

Английский лежит на тумбочке и нагло подмигивает. Ах, так? Ну и отправляйся обратно в чемодан, падла. Мозги празднуют победу.

Подумаешь, радуются оне! Чему радуетесь-то? Над кем смеетесь – над собой смеетесь! Вот когда осень наступит – жара схлынет, все вернется в привычный трудовой ритм, я сяду у монитора, и в моей отдохнувшей голове созреют, как ананасы в оранжерее, гениальные идеи, революционные… Вот бы мне сапоги купить революционные.

И штаны какие-нибудь модные, пока я по новой не раздобрела. Сандрика на плавание, Мишку на керамику, всем репетиторов, мне делать ремонт в подвале – когда писать-то. Может, взять у мамы одного котенка? По крайней мере, я знаю его родителей, и будет у нас домашний питомец, хоть какой-нибудь.

Осень. Вот и осень наступила, черт бы ее побрал.

Пока я готовилась к большой карьере, меня развлекал Интернет. Я писала там всякую чушь и иногда рассказывала про обед, который приготовился накануне.

Когда пришло три предложения написать книгу, я удивилась, но книги написала. И внезапно оказалось, что это и есть мой удел: писать про еду и получать за это деньги.

До сих пор не верю, что человечество относится к этому всерьез.