Оскар и Розовая Дама и другие истории (сборник)

Она лежит в предпоследней палате. Почти ничего не говорит, только смущенно улыбается. Будто фея, которая вдруг очутилась в больнице. У нее какая-то мудреная болезнь – голубая, что-то там с кровью, которая должна попадать в легкие, но не попадает, и кожа внезапно синеет. Она ждет операции, чтобы сделаться розовой. Жалко, если это произойдет, мне кажется, в голубом Пегги Блю тоже очень красивая. Вокруг нее столько света и тишины… Стоит подойти, и будто попадаешь под своды церкви.

– А ты говорил ей об этом?

– Не могу же я ни с того ни с сего нарисоваться перед ней и заявить: «Пегги Блю, я тебя люблю».

– Вот именно. Почему ты этого не сделал?

– Я даже не знаю, знает ли она, что я вообще существую.

– Тем более.

– Да вы посмотрите на мою голову? Разве что она обожает инопланетян, но в этом я как раз не уверен.

– А мне ты кажешься очень красивым, Оскар.

После этого замечания Бабушки Розы наша беседа застопорилась. Конечно, приятно слышать такое, даже волоски на руках дыбом встают, но непонятно, что тут ответить.

– Бабушка Роза, но ведь хочется, чтобы ей нравилось не только тело.

– Слушай, что ты чувствуешь, когда видишь ее?

– Мне хочется защитить ее от призраков.

– Как? Здесь что, появляются призраки?

– Ага, притом каждую ночь. Они нас будят, уж не знаю зачем. Это больно, потому что они щиплются. Становится страшно, ведь их не видно. А потом никак не заснуть.

– А тебе эти призраки часто являются?

– Нет.

Сплю я крепко. Но по ночам я иногда слышу, как кричит Пегги Блю. Мне так хотелось бы защитить ее.

– Скажи ей об этом.

– Я по-любому не могу это сделать, потому что ночью мы не имеем права выходить из палаты. Такой режим.

– А разве призраки соблюдают режим? Нет, разумеется, нет. Будь похитрее: если они услышат, как ты объявил Пегги Блю, что будешь защищать ее, то ночью они не посмеют явиться.

– Н-да…

– Сколько тебе лет, Оскар?

– Не знаю. Который сейчас час?

– Десять часов.

Тебе скоро стукнет пятнадцать лет. Тебе не кажется, что пора уже осмелиться и проявить свои чувства?

Ровно в десять тридцать я принял решение и направился к ее палате. Дверь была открыта.

– Привет, Пегги, я – Оскар.

Она сидела на своей кровати – ни дать ни взять Белоснежка в ожидании принца, в то время как дуралеи гномы считают, что она померла. Белоснежка – как те заснеженные фотографии, где снег голубой, а не белый.