Оскар и Розовая Дама и другие истории (сборник)

Окончательный ответ можно дать лишь на лишенные интереса вопросы.

– Вы хотите сказать, что у Жизни нет единственного решения?

– Я хочу сказать, что Жизнь имеет множество решений, а значит, единственного решения нет.

– Я как раз думал именно об этом, Бабушка Роза, – что для жизни нет иного решения, чем просто жить.

К нам заходил доктор Дюссельдорф. По-прежнему с видом побитого пса. Его густые черные брови только усиливают это впечатление.

– Вы причесываете свои брови, доктор Дюссельдорф? – спросил я его.

Он удивленно оглянулся по сторонам, будто хотел спросить у Бабушки Розы и моих родителей, не ослышался ли он. В конце концов он приглушенно выдавил «да».

– Доктор Дюссельдорф, какой смысл расхаживать с виноватым видом? Слушайте, я скажу вам начистоту, потому что я всегда вел себя очень корректно в плане лечения, а вы в том, что касается болезней, вы были совершенно безупречны. Оставьте этот свой виноватый вид. Не ваша вина, если вам приходится сообщать людям скверные вести, рассказывать про все эти болезни с латинскими названиями и про то, что это неизлечимо.

Освободитесь. Расслабьтесь. Вы не Бог-Отец. Вы не можете приказывать природе. Вы всего лишь занимаетесь ремонтом. Притормозите, доктор Дюссельдорф, сбросьте напряжение, не придавайте своим действиям слишком большого значения, иначе при такой профессии вы долго не продержитесь. Вы только поглядите на себя.

При моих словах у доктора Дюссельдорфа сделался такой вид, будто он невзначай проглотил яйцо. Потом на его лице возникла улыбка.

Настоящая улыбка. Он обнял меня:

– Ты прав, Оскар. Спасибо, что сказал все это.

– Не за что, доктор. Всегда к вашим услугам. Заходите когда вздумается.

Вот так-то, Бог. Зато тебя я жду всегда. Приходи без колебаний. Даже если в этот момент вокруг полно народу. Мне правда будет приятно.

До завтра. Целую,

    Оскар

Дорогой Бог!

Пегги Блю уехала. Она вернулась к родителям. Я ведь не идиот и понимаю, что больше ее не увижу. Никогда.

Я не писал тебе, потому что было очень грустно.

Мы с Пегги прожили жизнь вместе, и теперь я оказался один, лысый, ослабевший, усталый – лежу себе в постели. Какое безобразие эта старость.

Теперь я разлюбил тебя.

    Оскар

Дорогой Бог!

Спасибо, что зашел.

Ты выбрал ровно тот момент, что нужно, потому что я чувствовал себя скверно. Может, и ты был раздражен из-за моего вчерашнего письма…

Когда я проснулся, мне почудилось, что мне уже девяносто лет.