Чистые

– Почти нашли? Так почему выжимка до сих пор не выполнена? – король зло оскалился, даже не повернул головы. Но его голос отчётливо отобразил его выражение, как эхом, искривив голос.

– Ва… ва… ва… – челюсть перепуганного, увенчанная козлиной бородкой, тряслась как у деревянной куклы-говорунчика, повторяя её стуканье.

– Что? Не слышу! – король еле сдерживал смех, в то время как старик расплакался, униженный и распластанный у ног правителя.

Высокий мудрец, единственный в белых одеждах и белой маске, когда остальные были во всём чёрном, молча поклонился.

– Говори, Первый – коротко бросил Звонарь.

– Наши рассыльные нашли неподалёку от Громбурга две деревни, в которых ещё не было обысков: Тива и Порена. Скорее всего мы сможем найти не только чистых, но и уцелевших целителей. Всё на это указывает. Потому мы просим вас простить наше промедление, и…

– Довольно. Я услышал главное, – король, наклонившийся над стеклянной колбой, делал вид, что поправляет толстую бахрому золотых эполет с вензелями.

Первый, до этого ползавший рядом с другими, стоял ровно, не выказывая ни намёка на сомнения или страх. Его спокойствие заразило остальных. Они тихо поднялись, стоя на почтительном отдалении от вперивших друг в друга взгляды правителя и Первого.

– Король Звонарь, позвольте нам восстановить ваше доверие, – советник вперил в короля взгляд, полный убеждения. Под сказанным скрывалось что-то ещё, непроизносимое вслух, но ясное для короля. Тот смотрел на подданного, открыто скучая, словно зная наперёд каждое слово.

– Позволяю. Два дня, иначе… – он ухмыльнулся и ткнул в металлическую конструкцию, увитую трубками-змеями. – Иначе отдадите остатки своих гнилых огней Светлице.

– Мы благодарим вас, – белый отступил на два шага и вновь поклонился. Остальные поспешили повторить за ним.

Звонарь слегка наклонил голову и вышел из мрачного помещения. Мудрецы, выждав, пока он уйдёт, облегчённо выдохнули. Им только что удалось миновать грозы над их беззащитными перед правителем головами, получив небольшую отсрочку.

– Первый! Как тебе удалось убедить его? – с любопытством покосился на того старик с козлиной бородкой. Под маской оказалось лицо, высохшее, как завалявшийся сухофрукт. Лысая макушка блестела, словно кто-то наполировал её маслом.

– Друг мой, Четвёртый, – с нарочитой поучительностью выдохнул Первый, – в этом нет большой мудрости. Побеждает тот, кто больше всего желает победы.