Чистые

Вы ведь точно знаете?.. – надежда в её словах смешивалась с паническим ужасом при воспоминании жуткого пролома и того, что было в нём.

– Ах, да… мне сложно объяснить, что это, но оно много лет было там, запечатанное, замурованное от людских глаз твоей семьёй, потому что тогда невозможно было избавиться от него. Оно проснулось и начало новую охоту, и очень хорошо, что ты вовремя покинула то место. Эта тьма стала оживать, набирать силу от запятнанных, а сдержать её было некому.

– Ох!.

– Т-с-с, детка… – лицо Аполлинарии внезапно смялось болью. – Лада… Ты потом всё узнаёшь, дорогая, – оправилась она. – Уже скоро ты проснёшься, нам пора прощаться.

– Хорошо… – уловившая в голосе бабушки Липы некую дрожь, Сирша взволновалась ещё больше.

– До встречи, милая Сирша. Я желаю тебе доброго пути, – бабушка Липа сложила вместе руки и стала медленно отступать, растворяясь в стволе вновь явившегося из тумана дерева.

– До свидания… – голос Сирши эхом разнёсся в сияющем тумане.

Сирша глубоко вздохнула и медленно открыла глаза, в которых стояли крошечные капельки слёз. В её руке светилось огромное соцветие липы.

– У меня есть брат… – прошептала она, глядя в расщелины потолка невидящими глазами.

Глава 15. Найденные

Мара неспроста всю дорогу подгоняла Симуса: Рыжий, хватившийся лакомого кусочка, забил тревогу, подняв свой взвод на поиски беглеца. Ух, как был зол 361-ый! Малец был не просто чистым, у него была странная метка: за человека с такой отметиной король назначил большое вознаграждение, растущее с каждым годом.

Вполне было понятно, что Рыжий хотел присвоить себе такой сладкий кусок пирога, как несколько мешков золота. О, тогда бы он сразу поднялся в ранге и переехал бы из чёртовой обшарпанной комнатушки. Может, даже во дворец.

– Чёртов выпендрёжник! – завидуя, он не заметил, что закричал посреди улицы. Это его нимало не сконфузило: объятые священным страхом, люди как от волнореза отхлынивали от него, не смея подать даже намёка на улыбку, тем более – смех.

Тем не менее Рыжий разозлился ещё больше, что позволил себе проявить какую-либо эмоцию в толпе тысячников.