Чистые

 – «Четыре ложки пчелиного воска и чайная мёда после трёх часов водяной бани…» – это три часа ждать ещё? О-о-ох… «Процедить и залить в тару».

Она засмеялась:

– Пожалуй, это самая простая часть рецепта.

День запрыгнул на вершину – солнце стояло в самой своей высокой точке, когда Сирша полностью закончила хлопоты. Готовы были кушанья, разлита ещё тёплая и жидкая мазь по крохотным баночкам. Застывая, она густела и становилась желтоватого цвета. Сирша, не дождавшись полного застывания, намазала колено ещё тёплым веществом и села в бабушкино кресло-качалку, покончив с делами.

Задумавшись, она поглаживала гладкое дерево ручек, с удивлением рассматривая их резьбу. Кресло сделал дед, подарив его Миране при сватовстве.

«Я хочу, чтобы это кресло встретило старость вместе с нами!» – сказал полушутя, полусерьёзно он тогда ещё молодой девушке.

– Только вместе оно их не застало. Ещё и пережило обоих… – печаль от тёплых воспоминаний прервал грохот у калитки.

Сирша бросилась к окну: на то же место, что и она вчера, приземлился мальчишка в чёрном плаще, а рядом…

– Мара! Марочка нашлась! – с воплем подбросило Сиршу к двери.

Мальчик, отряхиваясь, стоял на пороге. Кошка, довольная тем, что наконец-то вернулась к Сирше, мурча, прыгнула ей на руки.

Сирша рассмеялась и погладила Мару, та коротко муркнула и указала в сторону. По спине девушки побежали ледяными скачками липкие мурашки, голова закружилась, словно подброшенный мяч.

Девушка повернулась к пришедшему. Их взгляды встретились, и каждый выжидал, не решаясь разрушить тишину, покрывшую тайну новых крепких нитей между двумя юными сердцами.

– Пришёл… это же ты? Ты правда пришёл?.. – Сирша с надеждой и сомнением рассматривала мальчика.

«Брат?.. Неужто и вправду?.. глаза… нет, не мамины… отца?..»

– Как же твоё имя? – напирала Сирша на топчущегося мальчугана.

– Привет! Я Симус! А это, – он указал на кошку, – это…

– Это Мара, моя кошка.

И почему она с тобой? – возмутилась Сирша, но тут же осеклась, рассмеялась и неловко протянула руку. – Меня зовут Сирша и, кажется, я твоя сестра. Чего встал-то? – опомнилась она. -Заходи, угощать буду!

Троица расположилась на пледе, уставленном едой, перед печью. Развернулся оживлённый диалог. Сирша рассказала о предупреждениях Аполлинарии, ткнув пальцем в цветок в волосах.

– Вот так. Это – маяк.