Уроды

– Ага. Я и одним обожрусь, – соврал я. Алёнка поверила, и спустя пару секунд её зубы впились в черствый хлеб. Было видно, как ей не по себе, поэтому я спросил: – А ты в столовку не ходишь?

– Нет. Там слишком дорого, – улыбнулась Алёнка, уминая бутерброд. Я кивнул, вспомнив цены и свое желание откладывать ту мелочевку, что родители давали мне на обед. Я не говорил им, что денег не хватило бы даже на обветренный пирожок, поэтому просто складывал все в трехлитровую банку под кроватью, надеясь, что однажды деньги пригодятся мне или родителям.

– Щенков сказал, что повара суп водой бодяжат, а мясо домой тащат. А воду я и дома попить могу, – хмыкнул я, беря тетрадку и приступая к списыванию. Вникать я решил потом, на уроке. То, что Рыгало опять скатится в тему, не относящуюся к уроку, было привычной обыденностью.

С того момента мы частенько прогуливали физкультуру и, если было тепло, сидели в дальнем углу стадиона. Я всегда приносил с собой два бутерброда: один себе, второй Алёнке.

Поначалу она стеснялась и не хотела брать, но потом смирилась и поняла, что я нихуя не отстану.

Когда колбасы не было, я приносил бутерброды с сыром: жиденьким, домашним и очень водянистым. Иногда это был просто хлеб с раскрошенной над ним «Галиной Бланкой» или пакетиком со специями от бич-пакета. После деревни к бутербродам добавлялись яблоки, которыми родители забивали багажные места автобуса. Яблоки заканчивались к холодам, и тогда оставались одни бутерброды. Алёнка яблоки трескала с удовольствием, и на её бледной физиономии застывало выражение полнейшего блаженства, когда она вгрызалась в кисло-сладкую плоть.

Но после того, как Кот и Зяба несколько раз выбрасывали мои бутерброды в унитаз, я завел привычку прятать их под лестницей сразу, как приходил в школу. Там была удобная нычка, в толстой щели между стеной, куда идеально помещался сверток и два яблока.

Зимой мы прогуливали физкультуру в библиотеке, делая вид, что готовимся к уроку. Престарелая Ольга Сергеевна, слепая курица, вопросов не задавала, и мы, заняв дальний угол в читальном зале, негромко болтали о своем, трескали бутерброды и перекатывали друг у друга домашку.

Алёнка редко у меня списывала. Лишь в те моменты, когда не успевала доделать. И то делала это с таким видом, словно грабит мелкого пиздюка-первоклассника, отжимая у него мелочь на обед.

В библиотеку на уроках никто не заходил, а если и заходил, то на дальний угол внимания не обращал.