Молот Тора

Когда началась перестройка, ей шестьдесят шесть стукнуло… Через несколько биомесяцев ей вернули прежнее имя – Россия… Но уже вечер настал…И от искусственной почки ее отключили.

Тут Петрович вдруг разразился длинной карельской тирадой, внутри которой безошибочно угадывались русские матерные слова. А потом крикнул Ведущему:

– Давай, быстро сматывайся с правой стороны!

– Зачем?.. Хорошо сидим.

– Сматывайся, говорю! Они нам всё перепутают.

– Кто перепутает, Толя? – удивлялся Ведущий.

Петрович выстрелил новой тирадой и скомандовал:

– За руль, блин, садись, и влево бери! Я буду крутить!

Он, словно воробей, выпорхнул из-за руля и с поразительной скоростью принялся сматывать правые спиннинги.

По-прежнему не понимая причины тревоги, Трулль быстро пересел за руль и повел лодку влево.

– Круче бери! Зацепимся, на хер! – угрожал Петрович.

– Да за кого зацепимся, Толенька? – почти умоляюще произнес Ведущий.

– За гондонщиков, мать их язви!

– Где ты их увидал?.

. Они тебе не приснились? – спрашивал Трулль, оглядываясь по сторонам.

– Сейчас нарисуются, – пообещал карел, смотав уже три спиннинга и с той же головокружительной скоростью принявшись за четвертый.

Профессор встал, подошел к бортовому удилищу, но Драйвер крикнул:

– Не трожь! Я сделаю!

Сенявин обмер.

Митя открыл глаза и уставился в Сенявина…

Через минуту именно нарисовалась резиновая лодка – будто на пустом месте возникла метрах в ста от их катера.

– Теперь видишь?! – крикнул Драйвер.

Он уже смотал четыре верхних удилища, подтянул крыло-поплавок, освободил первый бортовой спиннинг и принялся за второй. – Говорят тебе – некюмет. Туман-обманка. Только вблизи, блин, заметишь!

Им навстречу двигалась резиновая лодка, утыканная распущенными спиннингами. В лодке сидели четверо человек: два молодых парня и две девицы лет по шестнадцати, из которых одна сидела за рулем. Один из парней пил из бутылки. Другой тискал вторую девицу. Если бы тот, что пил из бутылки, не вытолкнул первую девицу из-за штурвала и не отвернул вправо, лодка и катер наверняка бы столкнулись.

Когда лодки поравнялись бортами, Петрович, уже успевший смотать второй спиннинг, вскочил на скамью и заорал на чухонском наречии, судя по всему, свирепо ругаясь. А затем спрыгнул со скамьи и, подбежав к мотору, вслед уходящей лодке прокричал несколько фраз на русском отборном. Никто ему не ответил. Рулевой опустил голову.