Как умирают машинисты метро

И никого не обнаружили

И дальше мучительные дни неизвестности

Что с ним, где он, что вообще происходит

Тем не менее семейство продолжает есть, питаться

Новые крошки, фрагменты пищи

Падают на пол

Грегорзамза освоил уже всю квартиру

Великий мир Многообразия Крошек

Открылся перед ним

Новый прекрасный мир

У грегоразамзы все хорошо

Только иногда всплывут

В насекомом сознании

Слова «образцы сукна»

Или «поезд в три пятнадцать»

Но это так, мелочи

Следы бывшей, бессодержательной жизни

В которой не было крошек

Не было трупиков мух

И новых вкусовых ощущений

Искать уже перестали

Отец целыми днями

Читает газету и пьет

С утра пиво, а ближе к вечеру

Что-нибудь крепкое

Мать тихо сошла с ума

Ходит, улыбается

Гладит рукой фарфоровую статуэтку

Изображающую как бы что ли

Какую-то пастушку

Или непонятно кого

И говорит

Грегор, Грегор

Сестра посерела, постарела

Даже как-то сморщилась

Хотя в ее возрасте

Не положено вроде бы сморщиваться

Сидит все время с книгой

(Тут есть большой соблазн написать

Что с книгой Ф.

С какой-нибудь другой книгой

Например, Р. Музиля

Человек без свойств, допустим)

И нет у этих людей облегчения

Которое они все испытывают

Когда, наконец, подохло

Это огромное насекомое

Из рассказа Ф. Кафки

Нет у них загородной поездки

На трамвае

И дочь не поднялась в конце поездки

И не выпрямила свое молодое тело

Оно у нее теперь не молодое

Нет у нее теперь тела

И с душой тоже проблемы

Лицо сморщилось

И слезные протоки окончательно пересохли

Все заканчивается тем

Что сестра заходит в комнату Грегора Замзы

Просто так, она периодически

В нее заходит, просто так

Без всякой цели

И случайно наступает

На грегоразамзу

Который как раз нацелился

На очередную хлебную крошку

Или на очередной трупик мухи

Раздается неприятный хруст

Сестра отдергивает ногу

Совершает трущие движения

Подошвой об пол

На полу остается след

От грегоразамзы

Жидко-хитинный след

В этом месте есть соблазн написать

Что сестра якобы «что-то почувствовала»

Но нет, она ничего не почувствовала

Кроме брезгливости и досады

Надо будет сказать служанке

Пусть уберет

Служанка все убрала

И почти вертикальное страусовое перышко

На ее шляпе

Всегда раздражавшее господина Замзу

Покачивалось во все стороны.