Ничем не интересуюсь, но всё знаю

Талант как деньги: или он есть, или его нет. И никакие фестивали не помогут.

Ко мне была приставлена переводчица Наташа Медведева – высокая, красивая, каблуки двадцать сантиметров. По обуви можно было распознать русских. Француженки ходили исключительно в кроссовках. Заботились об удобстве, поскольку надо было много ходить. А русские жертвовали всем, лишь бы понравиться. Передвигались практически на цыпочках. На шпильках ноги длиннее, значит, больше шансов для знакомства.

Наташа сообщила мне, что она жена Лимонова.

Я изобразила восторг и удивление, что соответствовало действительности.

– Я тоже написала книгу, – сказала Наташа, приравняв себя ко мне.

– Как называется?

– «Мама, я жулика люблю».

Название мне понравилось. Это первая строчка блатной песни. В Наташе было что-то блатное, отнюдь не писательское. Она работала певичкой в русском кабаке. Ее дружок цыган в порыве ревности потыкал ее лицо отверткой. Никаких следов не осталось. Французская медицина. А может, легко потыкал, поверхностно.

Однажды Эдичку познакомили с парижанкой средних лет. Для чего? Чтобы он какое-то время пожил за ее счет в обмен на сексуальные услуги. Эдичка был альфонс, к сожалению. Выживал, как мог. А может, и не к сожалению. Он был ТАКОЙ.

Эдичку привели в гости к этой женщине. Она была вполне мила и вполне интеллигентна. Но Эдичка вдруг вспомнил горячие щеки своей Наташки. Он страстно захотел ее увидеть и не стал задерживаться в гостях. Сказал, что у него дела.

Парижанка обиделась, но не показала виду.

Единственно, слишком скоро отняла руку, прощаясь. Точная деталь.

Эдичка отправился к Наташе Медведевой. Она жила где-то на чердаке. Пришлось подниматься по железной лестнице.

Наташа открыла ему и сказала:

– Я не одна.

Эдичка вошел. Его ничто не могло удержать.

– Что, … захотелось? – спросила Наташка. Она все вещи называла своими именами. Полная свобода, никаких тормозов.

В Париже у них не было никаких перспектив. Перебрались в Москву.

Я увидела Наташу случайно по московскому телевидению.

Она пела с каким-то второсортным ансамблем и любила ударника, о чем сообщила всему свету.

Эдика она бросила. Отзывалась о нем с пренебрежением, как и Ленка-козлик.

А Эдик Наташу любил. Она умерла рано, в сорок четыре года, что естественно при таком образе жизни. Лимонов посвятил ей стихи, в которых была фраза «мертвая моя»… В этих словах скорбь и любовь. Не везло Эдичке с красивыми женщинами. Причина – его выбор.