Ничем не интересуюсь, но всё знаю

И этот кто-то начал крушить существующие дома, вышвыривая людей на улицу. Лужков пообещал возместить квартирами, но люди не соглашались. Дом на земле лучше, чем однушка в спальном районе.

Лужков объявил: «Я не люблю жлобов».

Народ вышел с плакатами: «Мы не жлобы», «Жлобы не мы». Их возглавлял молодой белокурый Кучерена.

Лужков обернулся к нему и спросил:

– А тебе-то какое дело? Какая тебе разница?

– Людей жалко, – простодушно ответил Кучерена.

С тех пор он мил моему сердцу.

Цивин и Дрожжина явились на передачу заметно похудевшие.

Это их украшало.

В студии, как всегда, стоял хай, все перебивали друг друга. Малахов это любит. Видимо, хай – его фирменный знак: близко к жизни. Орут до хрипоты, перебивают друг друга, ничего не понятно. Такое впечатление, что некоторые скандалисты наняты за деньги, получают горловые. Они стараются до хрипоты, хочется засунуть им в рот кухонное полотенце.

Тем не менее в этом хаосе Кучерена разгреб себе пространство и доходчиво объяснил: невозможно назначить суд, поскольку Гитана Аркадьевна (жена Баталова) не идет ни на какие контакты.

Ничего не подписывает. Никому не верит.

Однако Кучерена найдет выход. На то он и Кучерена.

Цивин держит слово с багровым лицом. Жилы надулись от напряжения. Как бы его не хватил удар прямо в студии.

Дрожжина сидела, аристократически бледна. Выделялись глаза, активно накрашенные, буквально японская маска. Она всплакнула, намекнула на плохой анализ крови – угроза рака. Дрожжина – актриса, но здесь она не играла.

Действительно, неприятно, когда тебя шельмуют на всю страну и ты сидишь по уши в человеческом презрении. Невозможно выйти из дома. Могут плюнуть в лицо. И все из-за полоумной Гитаны.

Я пришла к выводу. Правда – посередине. Цивин и Дрожжина не такие уж отпетые мошенники, какими их выставили. Но нет дыма без огня. К ним много вопросов. Кучерена разберется.

Что касается Гитаны – все очень просто. Человек – не черепаха, триста лет не живет. Гитане восемьдесят шесть, немало.

Пора подумать: на кого оставить свою дочь в инвалидном кресле?

Гитана боится ошибиться. Можно понять: Маша – беспомощна, а вокруг плотным кольцом сидят шакалы и ждут добычи.

Жизнь груба и равнодушна. И никому ни до кого нет дела. Только слова.

Гитана это хорошо знает. Хитро заточенным людям Гитана не по зубам.

Еще одно спорное наследство – Людмилы Гурченко.

Людмила Марковна умирать не собиралась, поэтому завещания не оставила.