cнарк снарк: Снег Энцелада. Книга 2

Пробовать сюрстремминг в наши дни стало практически общим местом: его дегустировали студенты, плиточники, военные историки, музыкальные критики и садоводы, но совмещение сюрстремминга со штыком было безусловной новеллой. Примкнув штык к винтовке и расположив консервы друг за другом, Гандрочер нанес короткий, но мощный удар. Штык прошил и смял банки, жесть лопнула и рассол брызнул во все стороны, причем значительная часть попала Гандрочеру на лицо. Гандрочер замер. Я думал, его стошнит. Любого бы стошнило. Но Гандрочер стоял, не шелохнувшись.

Стоял и стоял, потом с некоторым отстранением сел на табуретку и остался сидеть. Вероятно, его стошнило внутрь себя. Неплохой выпуск.

Позвонил Эрп.

– Как дела, москвич? Слушай внимательно! Кап-кап-кап, кап-кап-кап…

Сегодня Эрп пытался быть оригинальным и бухтел «кап-кап-кап» пять минут. Я положил телефон на подоконник, выпил чаю и дал второй шанс книге про пошлые миры. Внезапно, вероятно, после Эрпа, она зашла, более того, я, к собственному удивлению, увлекся и дочитал почти до конца, но около половины десятого в дверь постучали.

Я понял, что это не Аглая, стук был слишком настороженным.

Началось.

На всякий случай я взял кочергу, спрятал ее за дверью и только после этого открыл.

На пороге стоял Федор.

Федор стал толще и, как мне показалось, выше ростом.

– Привет, Витя! – он радостно схватил меня за плечи. – Ты прямо как Папа Карло здесь, не хватает нарисованного мангала!

Сюрстремминг утром, Полтава к обеду.

– Здравствуй, – сказал я.

– Здравствуй, здравствуй!

Федор ввалился в котельную, оттеснив меня, тут же быстро и с опаской огляделся, убедившись, что в котельной больше никого, нагло уселся в зеленое кресло – влез, впрочем, не без усилий.

– Сидишь в заднице, как Фредди Крюгер, – сказал Федор. – Помнишь Фредди? В видеосалоне тогда смотрели, ты еще обоссался!

– Это ты обоссался, – уточнил я.

– Подполковник полиции не может обоссаться, – весомо возразил Федор. – Он может… круто обоссаться!

Федор рассмеялся.

Да, Федор потолстел. Но не как толстеют обычно, а неравномерно, в верхней части туловища, в груди, плечах и шее. Он стал похож на мультипликационного борца – обширный торс и незначительная нижняя часть человека, пропускавшего в зале день ног. Волосы пережили годы не в полном объеме – на лбу блестели глубокие залысины, зато те, что сохранились, были красиво уложены волной, покрашены в черный, хотя на границе с отвисшими щеками слегка просвечивала седина.