cнарк снарк: Снег Энцелада. Книга 2

– Кстати, про цинк, – Луценко закурил. – Хочу тебе предложить кое-что. У меня есть один дурачок в Салехарде…

Дурачок в Салехарде. Луценко туда же. Идиократия на марше. В прошлый раз, месяцев пять назад, он предлагал купить этаж в новостройке и открыть мини-отель. Идея, в принципе, здравая, однако цену за этаж тогда заломили подозрительно нереальную, отчего я подумал, что дело отнюдь не в мини-отеле, а в том, что Луценко хочет меня немножечко обуть. А теперь вот подоспел дурачок из Салехарда.

– Короче, в этом году там до фига оленей, – сказал Луценко.

И для демонстрации приложил к вискам указательные пальцы.

– Девать оленей некуда, Вить!

Поспел нарвал, марал заколосился… впрочем, это отвлекает от посылки не хуже холодной воды, приехал Луценко, и мне стало легче.

– Не знаю, что там у чукчей стряслось, вспышка на Солнце или еще что, но оленей развелось реально много. А забойный пункт с холодильником всего один.

Забойный пункт, хорошее название.

Луценко мог бы стать моим приятелем, если бы я постоянно не думал, что он планирует меня нагреть.

– Эти чукчи забили в пять раз больше оленей, чем рассчитывали весной, наполнили все закрома, но переработать уже не тянут.

– И что?

– Чувачок предлагает взять десять тонн.

– Десять?

– Десять тонн оленины, – подтвердил Луценко. – По цене приемки. Прикидываешь? Берем десять тонн, берем рефрижератор, гоним до Княж-Погоста. Там консервный цех, вертим тушенку, продаем в Финляндию…

Я слушал и не мог понять: это он серьезно? Десять тонн оленины и тушенка для Финляндии.

И ноги замерзли. Я вытянул их из воды, посинели.

– Чухонцы оленью тушенку зверски уважают, – сообщил Луценко. – Короче, можно неплохо навариться. Абсолютно рабочий план, Витя! Впишемся?

План абсолютно дерьмовый. В девяносто шестом и то пятьдесят на пятьдесят, сейчас наглухо невзлетный. Впрочем, большинство планов Луценко такие. Три года назад он пытался затащить меня в арбузный бизнес.

Возьмем в аренду поле, купим арбузной рассады, вспашем сохой, засеем, продадим сорок фур, на вложенный рубль поднимем семь полновесных. Я, само собой, не повелся, а Луценко заглотил, взял отпуск и на три месяца окунулся в арбузный бизнес. Вернулся загорелый, злой и с долгом в полтора миллиона.

– Я мимо, – сказал я.

Пальцы на ногах задубели, шевелились плохо.

– Вить, ты что? – Луценко сделал голосом катастрофу.