cнарк снарк: Снег Энцелада. Книга 2

Мне один мужик про это рассказывал, он к ним криотехником устраивался. И вроде как Светлов читает все резюме, а некоторых кандидатов и персонально собеседует.

Луценко затянулся, сигарета догорела до фильтра.

– С мужиком этим Светлов как раз персонально разговаривал, так ему показалось, что…

Луценко поморщился.

– Ему показалось, что с башкой у Светлова не шибко ровно. Сидел, расспрашивал мужика о всякой ерунде.

– Например?

– Например, о Чили.

– О перце? – уточнил я.

– Нет, о стране. Что этот криотехник думает о Чили, об арауканах, о промышленности, о климате.

А этот дурак ничего про Чили и не знал. Кто такой Пиночет и то не знал, какие там арауканы. Вспомнил, что в студенчестве скумбрию в банках жрал, чилийского производства, ну, зацепился за это и сказал, что в Чили очень развита рыбная промышленность. И приняли. Но он действительно криотехник хороший, смог морскую свинку заморозить. А потом отморозить…

Луценко брезгливо расковыривал окурок ногтем, вытянул желтую вату.

– Зачем НЭКСТРАНу криотехники? – спросил я.

– Не знаю. Может, Светлов сам хочет заморозиться и воскреснуть через тысячу лет вместе со свинкой… Но, по-моему, он обычный мудак, – обиженно сказал Луценко.

Наверное, нервы. Я усмехнулся.

– Чего лыбишься? – Луценко недобро сощурился.

– Светлов далеко не мудак. Во всяком случае, раньше точно не был.

– Можно подумать, ты с ним знаком…

И на тукана. Еще Луценко похож на тукана. Тукана Семена.

– Ты знаком со Светловым?!

Луценко закашлялся, в этот раз шезлонг под ним разложился окончательно, Луценко грохнулся копчиком на кафель, пацаны рассмеялись.

– Мы встречались как-то, – ответил я. – Давно, правда.

– И что делали?

Что делали.

– Беседовали о литературе в основном, – ответил я.

– О литературе?

Луценко выбрался из шезлонга.

– Алексей Степанович тогда весьма интересовался литературой.

– Ну да, ты же тоже литературой вроде интересовался. – Луценко потирал задницу. – У тебя же книга, кажется, издалась, да?

– Вроде как.

А еще о клопах часто разговаривали.

– Что?

– Тогда мы жили в гостинице… не помню название. В ней водились клопы. И эти клопы нас сильно жрали.

– Светлова кусали клопы?! – поразился Луценко.

– Несть для клопа ни эллина, ни иудея. Впрочем, это подметил еще Гоголь, он разбирался. Разумеется, кусали. Вот мы и придумывали, как с этим бороться, спать-то невозможно. Ну, поскольку Алексей Степанович изобретатель, он придумал клополовку.