cнарк снарк: Снег Энцелада. Книга 2

– Нехорошо, москвич, нехорошо…

Старый взял бутылку с хлорофиллом, понюхал.

– Это из лягушек делают, – пояснил Эрп. – У меня батя таким чирьи лечил.

– Ты ж говорил, что пидерское? – сощурился старый.

– Да не, – покраснел Эрп. – Я так, по шуткарю…

– За языком следи, – сказал старый. – А то за язык и подвесить можно.

– Да не, я мимо… Шутка, короче…

Старый поставил хлорофилл на тумбочку.

– Ты чего молчишь, москвич?! – Эрп перевелся на меня. – Тебя же по-человечески спрашивают!

Эрп был глуп.

– Ты следак, что ли, с меня спрашивать? – сощурился я.

Глупый Эрп бешено выпучил глаза и замахнулся обрезом.

Старый пошевелил пальцем, Эрп опустил оружие, сел на диван.

Я прикидывал, что делать дальше. Вряд ли будут пытать, старый урод, похоже, на это давно не способен. И бить не будут, место не то. Поугрожают немного. Психологическое давление, странно, не думал, что такие методы еще в ходу. Сейчас все иначе. Так казалось. А вот, поди ж ты, комедь…

Что делать? Да особо нечего.

Буду слушать, что скажут господа бандиты. Но на всякий случай поинтересовался:

– Что надо-то?

– Неправильно себя ведешь. Тебе деньги доверили, думали, ты серьезный человек, не балаболка, а ты людей на прогон отправил. Так получается?

– От Треуглова, что ли? – предположил я.

– Ты, баклан, слушай, что тебе люди говорят! – Эрп ткнул мне в колено обрезом.

Я натянул майку. Милый Эрп. Застрелил сорок семь человек, не считая китайцев, и разбогател на лесных поставках.

– Это Треуглова косяк, – сказал я.

 – Я не при делах, это он нам должен. Он отменил конвенцию, а мы деньги уже потратили.

Молодой сделал звук телевизора громче, певица Корка старательно исполняла песню.

– Не, убери это, – брезгливо поморщился старый. – Я не могу так…

Стрелок переключил на новости. Нефть дешевела. Доллар дорожал. Атомный ледокол «Иртыш» обещали спустить на воду в будущем году.

– Мы с Треугловым договаривались…

– Короче, так, – перебил старый. – У тебя месяц, москвич.

Здесь я не выдержал и хихикнул.

Месяц. Раньше давали два дня. Все-таки гуманизм шагает по планете семимильными шагами.

– У тебя месяц, – повторил старый. – Через месяц вернешь все.

Старый оглядел комнату. Ничего интересного для себя не нашел.

– Я поговорю с Треугловым, – пообещал я. – Думаю, мы все выясним…

– Зря недооцениваешь, – сказал старый. – С серьезными дядями бодаться решил, чревато.

Я промолчал. Смешные бандиты какие-то…

Словно из телевизора.