Брак по любви

Такое может случиться где угодно, нахождение в автобусе несущественно.

Английская семья прибыла бы без четверти восемь. Индийская – в любое время после девяти. Только Горами могут заявиться на целый тревожный час раньше положенного времени.

«Помнишь тот ужин с доктором Шоу и его женой?» – спросил у нее Ариф на лестнице, и Ясмин захотелось влепить ему пощечину, чтобы стереть небрежную ухмылочку с его лица. «Уж они-то наверняка не забыли», – добавил он.

Доктор Шоу был старшим партнером в клинике, и одиннадцать лет назад, когда Шаокат наконец тоже стал партнером, был объявлен праздничный ужин.

Семействам Горами и Шоу предстояло вместе поужинать в La Grenouille – лучшем ресторане во всем Таттон-Хилле.

При виде доктора Шоу Ясмин удивилась. Он оказался моложе Бабы, тогда как она предполагала, что он старше. И четыре верхние пуговицы его нежно-розовой рубашки были расстегнуты. Он был не слишком похож на врача. Его жена, одетая в черную блузку с короткими рукавами и жемчужное ожерелье, была похожа на жену врача, только у нее не хватало одной руки.

Когда она подняла правую руку, чтобы им помахать, из другого рукава на секунду показалась культя левой. Ариф зашептал что-то на ухо Ясмин, и она наступила ему на ногу, чтобы он заткнулся.

Доктор Шоу, в свою очередь, удивился при виде Ясмин и Арифа. Он и его жена сидели за столиком на четверых. Чете Шоу не пришло в голову, что на ужин, устроенный в честь отца, могут явиться дети, а чете Горами – что может быть иначе.

Меню в La Grenouille было написано слитным курсивом, из-за чего разобрать буквы было почти невозможно.

Когда, после жуткой суматохи, извинений, объяснений, перестановки стульев и распределения мест, их наконец усадили, Ясмин, к ее облегчению, вручили тяжелое меню в кожаном переплете, за которым можно было спрятаться. Она уставилась на затейливую вязь, но не воспринимала ни слова. Ее отвлекал сидящий рядом Ариф, который снова пытался что-то прошептать.

«Лягушка в меню? – спросила Ма. – Ресторан называется “Лягушка”, не так ли? Я знаю, что французские люди едят, но я бы не смогла.

Я буду рада любому другому блюду».

Ясмин сжалась от неловкости.

Слова Ма были явно заранее отрепетированы. Вдобавок Ясмин знала, что они не соответствуют истине: Ма питалась исключительно карри собственного приготовления и относилась к любой покупной еде, даже к сэндвичам, с подозрением.

Примерно с минуту, показавшуюся Ясмин часами, она будто разучилась читать.