Брак по любви

Откуда ты приперлась, проваливай восвояси, от тебя воняет, помойся как следует – всё как обычно. Казалось, они сами не верят в то, что говорят. Похоже, им было скучно, но на улице слишком лило, чтобы выйти погонять в футбол.

Откуда ни возьмись появилась Рания: «Эй, наезжайте на кого-нибудь своих размеров, долбаные идиоты!» Забавно было слышать такое от одиннадцатилетней, низкорослой для своего возраста девочки в хиджабе. От изумления мальчишки даже забыли рассмеяться. Рания врезала самому крупному из них между ног, а другого треснула по спине стулом.

Двое мальчиков катались по полу, а третий быстро попятился. «И больше мне не попадайтесь», – сказала Рания. Она кивнула Ясмин, и та вышла за ней из класса в коридор. «Надеюсь, у тебя не будет неприятностей». Рания захихикала. Это удивило Ясмин почти так же сильно, как атака ниндзя. «А что они сделают? Признаются, что их избила мелкая мусульманская девчонка? Да ни за что».

– Между прочим, Омар Хайям много писал про вино, – сказала Рания, нюхая свой бокал.

 – И Руми тоже.

– Но ты же не пьешь. – Ясмин хотелось забрать у подруги бокал. Официант тоже с с неодобрительным видом скрестил руки на груди, наблюдая за тем, как Рания пьет.

– Ну и что? Я решила, что хочу раз в жизни попробовать. И вообще, уйма мусульман пьет. – Рания наставила палец на Ясмин: – Доказательство первое.

Рания работала адвокатом в маленькой конторе, занимавшейся иммиграционными делами, трудовыми спорами и защитой прав человека.

«Доказательство первое» было одним из ее любимых выражений, хотя, по ее собственному признанию, ей ни разу не довелось ввернуть его по долгу службы.

– Мой отец любит иногда пропустить стаканчик виски, – сказала Ясмин. – Так что я никогда не придавала этому большого значения. Но с другой стороны, он не религиозен.

– Мой отец пьет, – сказала Рания. – Думает, я не знаю. Это страшная тайна. Мать притворяется, что ничего не знает. Я притворяюсь, что не знаю, что она притворяется, что ничего не знает.

А отец притворяется, что тут и знать нечего.

– Но почему сейчас? Почему именно сегодня?

– А почему нет? – Рания снова отхлебнула из бокала. С каждым глотком она морщилась. – Ладно, если уж тебе так охота знать, я прочитала, что иранское Министерство культуры собирается вымарать из книг все упоминания слова «вино»: по их словам, они хотят остановить культурный натиск Запада. Но они не знают собственной истории.