Вечер и утро

Епископ выпрямился, повернулся так, чтобы все увидели его залитое слезами лицо, и повесил крест обратно на шею.

– А теперь, пред ликом Божиим, я призываю моего брата, элдормена Уилвульфа, совершить правый суд.

Бок о бок Уинстен и Уилвульф прошли по нефу к дверям, за ними шагали Уигельм и Ульфрик. Горожане следовали за ними.

Снаружи Уилвульф огляделся.

– Я буду вершить суд прямо тут.

– Очень хорошо, милорд. – Ульфрик щелкнул пальцами и велел ближайшему монаху: – Принеси кресло. – После чего снова повернулся к Уилвульфу: – Чернила и пергамент понадобятся, элдормен?

Уилвульф умел читать, но письмом не овладел.

Уинстен, как и большинство высокопоставленных священнослужителей, был сполна обучен грамоте, а вот Уигельм оставался неграмотным.

– Думаю, мы вряд ли будем что-то записывать, – сказал Уилвульф.

Внимание Уинстена отвлекла высокая женщина лет тридцати в драном красном платье, привлекательная, несмотря на пятно пепла на щеке. Говорила она очень тихо, но он разбирал каждое слово, проникнутое отчаянием.

– Помоги мне, милорд епископ, молю тебя! – произнесла она.

Уинстен отмахнулся:

– Не приставай ко мне, глупая сука.

Он знал эту женщину – Мегенсвит, если коротко, то Мэгс. Она жила в большом доме с десятком или дюжиной других женщин – одни были рабынями, другие добровольно возлегали с мужчинами за деньги.

– Уж ты точно не первая из тех, кому я сострадаю в Куме, – добавил он, не глядя на нее, негромко, но решительно.

– Но викинги забрали всех моих девушек и похитили мои деньги!

Значит, теперь все стали рабынями, подумалось Уинстену.

– Обсудим позже, – проворчал он, а затем возвысил голос, покосившись на людей поблизости: – Прочь с глаз моих, мерзкая блудница!

Мэгс немедленно отступила.

Два монаха приволокли большое дубовое кресло и поставили его посреди открытого пространства. Уилвульф сел в кресло, Уигельм стоял слева от него, а Уинстен расположился справа.

Пока горожане собирались вокруг, братья вполголоса переговаривались между собой.

Все трое привыкли получать доход от Кума. Этот городок был вторым по значимости поселением во владениях Уилвульфа, уступал только Ширингу. Каждый дом платил подать Уигельму, который делился доходами с Уилвульфом. Также с горожан взимали десятину в пользу церкви, а та отчисляла долю епископу Уинстену. Еще Уилвульф брал подати с вывоза и ввоза товаров через местный порт, а Уинстен исправно получал средства от монастыря; Уигельм же обложил поборами рубку леса.