Вечер и утро

Священники, тяготевшие ко греху, нередко относились враждебно к монахам, приверженным более строгим правилам, и подозревали тех в чрезмерной святости – порой не без оснований. Здешний монастырь отчасти выглядел так, что становилась понятной необходимость преобразований в церкви. Впрочем, Олдред не спешил осуждать. Быть может, Дегберт и остальные безупречно выполняют все свои священнические обязанности, тогда прочее не имеет особого значения.

Монах поставил короб и седельную суму у стены, взял пригоршню зерна из сумы, вышел наружу и угостил Дисмаса, затем стреножил пони задние ноги, чтобы лошадка не убрела далеко в ночи.

После чего вернулся внутрь.

Он надеялся, что монастырь окажется средоточием спокойного созерцания в шумном мире. Воображал, как проведет вечер, беседуя с мужчинами, чьи интересы совпадают с его собственными. Они будут обсуждать некоторые спорные вопросы относительно Библии, скажем, подлинность Послания Варнавы[23 - Анонимное сочинение на греческом языке, некоторые Отцы Церкви приписывали его апостолу Варнаве.

Позднее было отнесено к апокрифам, но важно не путать это сочинение с псевдоапокрифическим Евангелием от Варнавы, составленным приблизительно в XV столетии.]. Или поговорят о незавидной участи осажденного английского короля Этельреда Неразумного[24 - В прозвище, которого удостоился этот король от подданных, заложена саркастическая шутка, поскольку его имя означает «разумный, опирающийся на благие советы».], а то и о делах чужестранных, о той же войне между мусульманской Иберией и христианским севером Испании. Он надеялся, что им будет интересно узнать от него о Нормандии, в частности об аббатстве Жюмьеж.

Но эти люди вели иной образ жизни. Они болтали со своими женами, играли с детьми, пили эль и сидр. Один мужчина прикреплял железную пряжку к кожаному поясу, другой стриг волосы маленькому мальчику. Никто не читал и не молился.

Конечно, в семейной жизни не было ничего дурного, мужчина должен заботиться о своей жене и детях. Но у священнослужителей имелись другие обязанности.

Зазвонил церковный колокол. Мужчины неторопливо завершили свои дела и стали готовиться к вечерней службе. Через несколько минут они вышли из дома, и Олдред последовал за ними. Женщины и дети остались в доме, а из деревни не пришел вообще никто.

Церковь находилась в плачевном состоянии, и это обстоятельство поразило Олдреда до глубины души. Свод дверного проема подпирало бревно, да и здание целиком словно покосилось.